Штурм бездны: Море. Цикл «Охотник»

Наверху мы не нашли ничего интересного, стальной чердачный люк оказался заперт на поржавевший висячий замок, и мы спустились на несколько этажей вниз. Только там, этажей на пять ниже, начало пахнуть жизнью, голубиным пометом, кошачьей мочой. Скорее всего, представители руинной фауны не трудились забираться высоко наверх, даже те, которым природа подарила крылья.

– Наверняка, тут и крысы есть, – поморщилась Ксюша.

– Пожалуй.

Я вкратце рассказал о посетивших меня мыслях, и Ксюша поспешила заметить, что у нее они тоже возникли.

– Самое простое предположение обычно бывает самым верным, – прикинула она. – А самое простое, что взрослые не добрались до гребня и не видели склады. Все же карабкаться по глыбам Горы Циклопов – задачка та еще.

– Ну, да. – Я кивнул скорее из уважения к версии. – Но ведь экспедиции отходили и дальше, до самого города. И туда тоже путь не простой.

– В городе точно можно было найти что-то полезное. Это очевидно. А есть ли смысл карабкаться на неприступные скалы – большой вопрос.

В таком виде ее версия показалась мне более достоверной. Но если ее принять, можно было расслабиться, а расслабляться мне пока казалось недопустимой роскошью.

– Или туда не просто попасть, – предложил я другой вариант. – Или там кишат твари, которых мы с воздуха не заметили. Или ловушки расставлены. Или взрослые туда попали, и поняли, что это не гравилеты и машины, а муляжи для противника.

– Про муляжи я первая сказала.

– Да. Но что если ты права? Там, под тентами, действительно ни фига не разглядеть толком.

– Мне кажется, мы с тобой оба из мухи слона делаем. Там могло вообще не оказаться гравилетов. И все равно бы мы пошли за Вершинским. Разве нет?

Я задумался. Она по всем пунктам была права. Не важно что конкретно там можно было найти. Важно, что мы шли туда вместе с Вершинским.

Мы вернулись наверх и застали Вершинского за изучением бумажной карты. Мне казалось странным, что он ей пользуется, а не выводит изображение местности на экран боевого планшета.

– Тут есть старая дорога, – заметив нас, произнес Вершинский. – Она идет петлей, изгибается на сто восемьдесят градусов. Склон крутой, и хотя он близко к морю, тварям нелегко будет вскарабкаться наверх.

– Не важно, как далеко море, – уточнил я. – Твари вылезают не из бухты.