Тройной капкан. Цикл R.E.L.I.C.T.

– Вы че, ребята! – испуганно ответил сержант, спешно снимая с себя автомат. – Мы же свои! Это дом полковника Краснова.

Стоило отдать оружие, лезвие от шеи тут же убрали.

– Нам известно, чей это дом, – усмехнулся боец СОБРа в черной трикотажной маске, закрывавшей лицо. – А вот тебе, дорогой, друг, лучше по-тихому слиться в сторожку и прикинуться ветошью. Внятно?

– Да.

Сержант осмотрелся. Еще трое собровцев залегли со штурмовыми винтовками в кювете у соседнего дома, а в кроне раскидистой березы метрах в ста от ворот блеснула линза снайперского прицела.

Сторожку заняли еще двое. По их приказу напарник открыл ворота и начался самый настоящий штурм.

Размеренное течение субботнего дня нарушил оглушительный грохот и звон разбившегося стекла, раздался пронзительный, но очень короткий женский визг. Кухарка-узбечка, до этого хлопотавшая у плиты, увидев черных, как сам шайтан, бойцов СОБРа, ворвавшихся в дом через окно кухни, завизжала от неожиданности, но один зажал ей рот ладонью и шепнул:

– Тихо! Полиция!

Другой взял женщину под локоть и помог ей выбраться через окно, где ее приняли двое бойцов и отвели за ворота, в безопасное место.

Когда четверо бойцов во главе с командиром заняли кухню, им оставалось проникнуть в коридор и, согласно плану здания, подняться по лестнице на второй этаж, где располагалась гостиная. В это же время специалист по электронике из второй группы возился с механизмом поднятия других ворот, ведущих в гараж.

Вскоре его усилия увенчались успехом – реле управления звучно щелкнуло, и ворота, с тихим гулом, уползли вверх, открыв доступ к трем стоящим внутри автомобилям.

В гостиной негромко играла музыка. Звуки джазовой композиции, родившиеся на игле дорогого винилового проигрывателя, усиленные в недрах лампового усилителя, носили оттенок бархата. Не смотря на низкую громкость, они обволакивали пространство и заполняли комнату так густо, что визг кухарки мог бы показаться просто неуверенной нотой саксофониста.

Хозяин, полковник Краснов, облаченный в красный шелковый халат и вальяжно раскинувшийся в кресле, не обратил на этот звук ни малейшего внимания. В руках у него шелестела бумага, газета пахла свежей типографской краской. Он никогда не нарушал традицию прочесть утреннюю газету за чашкой хорошего черного кофе.

Легкий ароматный пар закручивался над чашкой, стоявшей на круглом столике возле кресла.