Теория струн. Цикл R.E.L.I.C.T.

Оказалось, что в такую бочку надо залезть, а потом постепенно добавлять горячей воды. Сначала очень горячо, потом тело привыкает, и еще добавляют кипяточка. И так, пока из ушей у самого пар не пойдет. Никакой парилки не надо.

Зато когда вылезаешь – блаженство! И в бассейн с головой. Ну, как заново родился, честное слово. Ичин все это проделывал чинно, отдавая дань древним традициям, Хант с Мэтью дурачились. Но японец глядел на них, как на малых детей, не знающих кату – японских правил поведения.

До пяти лет их не знают и японские дети, а потому им все позволяется, хоть по столу ползать во время чайной церемонии. Наверное, ко всем гоядзинам, чужакам, японцы относились примерно как к детям. Только с большей, конечно, агрессивностью. Но убрать агрессию, на которую у Ичина и намека не было, так все сразу вставало на свои места. Мудрый наставник и два недоросля американца, каждому из которых уже почти по тридцать стукнуло.

– Теперь массаж, – прокомментировал Ичин, словно гид на экскурсии.

 – Это туда.

Он показал на одну из девяти одинаковых дверей в стене, расположенной вдоль бассейна.

Хант и Мэтью, продолжая дурачиться, двинулись в указанном направлении, но японец придержал Ганни за руку.

– А вам туда. – Он показал на другую дверь.

– То есть, в отдельные комнаты? – удивился Уолтер.

– Видимо, да, – признал очевидное Ганни.

Но расстраиваться по поводу раздельного времяпровождения им пришлось не долго.

Стоило Ханту закрыть за собой дверь обитой деревом комнаты, посреди которой располагалась низкая кушетка из тонких досок, как из другой, дальней двери, выпорхнула стройная японка лет восемнадцати на вид.

Абсолютно голая. При этом держалась она с таким достоинством, словно была не в чем мать родила, а в дорогущем вечернем платье, сшитом лично для нее господином Армани. Причем, собственноручно.

Впрочем, с учетом внешних данных азиатской красавицы, господин Армани нисколько бы не обломался взяться за такую работу.

Даже бесплатно.

– Господин… – произнесла девушка ангельским голосом.

– Хант… – подсказал опешивший американец, едва не забыв собственное имя. – Можно Уолтер. Как удобнее. Вам. Тебе, в смысле, как удобнее называть, так и называй.

– Хорошо, – пропела японка. – Давайте я помогу вам раздеться, господин Хант.

– А, что? Да, конечно…

То, что происходило дальше, можно было, конечно, назвать и массажем. То есть, массаж там тоже был.