Знак Пути

Они ведь не отвернулись, когда мне помощь нежданно потребовалась, хоть я им не родная. Погоди только, еды принесу, мигом обернусь туда и обратно!

Она пробежала по камушкам и скрылась в лесу, только белое платье пару раз мелькнуло сквозь частокол черных деревьев. Микулка с хрустом воткнул факел в прибрежную гальку, раскидав хвостатые огоньки смоляных капель и морянка с интересом взглянула на присевшего рядом рыжеволосого витязя.

– Меня кличут Певуньей. – неожиданно сказала она.

– А мне что за дело? Кажи лучше, каким чином ты можешь меня перенесть через две сотни верст?

– Что, испугался?

– Делать мне нечего… Я уж такого видал, что испугаюсь едва ли! Любопытно просто.

– Витязь, а девку боишься. – тихонько хохотнула морянка.

– Сама ты девка! Она мне жена, понимаешь? И не хочу сердить ее бестолку. Вот и весь сказ. Говори, как до Олешья поедем!

– Ну… Чем сто раз услышать, лучше раз поглядеть. Снеси меня в воду, пока жена не видит, а то ведь и сама не утащит, и тебе не позволит чужих девок тягать.

Микулка фыркнул надменно, подхватив теплое девичье тело, ее тонкие руки обвили шею нежно и ласково, запах бездонных глубин непривычно щекотнул ноздри. Он зашел в воду по пояс, морянка нехотя оттолкнулась, и схлынувшая волна мигом вынесла ее далеко в море, витязь выскочил из щекочущей пены куда резче чем хотелось, вгляделся в темноту, выискивая средь деревьев знакомое платье.

Дива легким ветерком спустилась к морю, босые ноги так и мелькали от скорого бега, перескакивая травянистые кочки, горящая вязанка лучин широко раскидала лесные тени.

Она подошла близко-близко… Соленый ветер бросил кончики густых черных прядей на Микулкины плечи, губы силились что-то сказать, но выползающая из-за гор луна только заискрила глаза жемчугом слез. Два ручейка пробили себе дорожки по нежной коже румяных щек, наполнились, уронили капли в соленую теплую гальку.

– Не плачь… – дрогнувшим голосом вымолвил паренек. – Волхвы говорят, что от слез на щеках морщины…

– Это у мужчин! – отмахнулась она. – Если бы от наших слез бывали морщины, то у всех девок лица были бы хуже моченых яблок. Ох, Микулушка… Возвращайся скорее! Не смогу я без тебя… Закручинюсь, увяну… Обещай, что вернешься!

– Да разве смогу не вернуться к тебе?! Меня и смерть остановит едва ли! Не помру, пока не увижу вновь твоих нежных глаз.