Жесткий старт

Теоретически это давало возможность, спрыгнув с пирса под определенным углом, оказаться в таком кармане и отсидеться там. Но были две проблемы. Первая – все гравитационные карманы были известны администрации, поскольку нуждались в очистке от случайно попавших туда предметов. А это означало, что охрана прошерстит их все. Вторая проблема заключалась в том, что выбраться из такого кармана без посторонней помощи было практически невозможно. Крылья у людей не росли, а иного способа покинуть карман, кроме как отталкиваться от воздуха, не было.

Однако Робиц не случайно вспомнил о гравитационных карманах. Дело в том, что кроме постоянных областей зависания в пирсовой зоне существовали временные карманы, о которых все знали, но которые никто не принимал во внимание. Собственно, это как раз те карманы, в которых, как на стапелях, висели в неподвижности причаленные корабли. И уж если в него помещался звездолет, то человеку тоже хватит места. Важно было только безошибочно оказаться рядом с килем. И не менее важно – найти способ выбраться.

Что касается первого, то все зависело от ловкости. Прыжок с пирса к килю требовал не только великолепной координации, но и знания того, как распределены на пути прыжка гравитационные области. В себе Робиц не сомневался. Что же касается распределения положительной и отрицательной гравитации, то это предсказать было невозможно. Можно было лишь надеяться на удачу. И на то, что возникающие ошибки можно будет компенсировать движениями тела во время прыжка.

Вторая проблема была сложнее – как выбраться обратно.

Но на этот счет у Робица тоже имелись соображения, основанные на хорошем знании пирсовой зоны. Поэтому он решился. Подойдя к краю пирса, он прикинул траекторию предстоящего полета и содрогнулся. Ему предстояло преодолеть в свободном полете не менее двадцати метров, причем не вертикально вниз, а наискось, по параболе. По безупречно точной параболе.

Командор понимал, что шанс остаться в живых после такого прыжка ничтожно мал. Что почти все траектории, кроме десятка наиболее точных, ведут к неминуемой гибели на стальном дне каньона.

Но выбора у него не оставалось. Робиц со всей ясностью осознал, что терять ему нечего. Он уже умер, умер в тот момент, когда представитель трибунала огласил приговор. И теперь каждая лишняя минута жизни являлась не чем-то естественным, а щедрым подарком судьбы. А можно ли обвинять кого-то в том, что он не дарит подарков? Нет. Есть подарок – хорошо. Нет – нормально.