Жесткий старт

Когда до него оставалось не более двух корабельных корпусов, Робиц с удивлением заметил, что серповидные створки раздвигаются – диспетчер все же принял единственно верное решение.

Шлюз еще не успел полностью раскрыться, когда в его зев на маневровой скорости влетела лобовая часть транспортника. Но створки раздвигались достаточно быстро, поэтому катастрофы не произошло – корабль лишь заскрежетал обшивкой по краям люка, протиснувшись в него и теряя закрепленное на внешней броне радарное оборудование. Наконец шлюз полностью распахнулся, выпуская в открытый космос длинное китообразное тело звездолета.

До выхода в подпространство оставалось четыре минуты.

Чтобы за это время как можно больше удалиться от массивной станции, способной внести помехи в работу субпространственного движка, Робиц, борясь с болью, вызванной перегрузками, потянулся к инициатору маршевых дюз. Затем ползком добрался до штурманского пульта, увеличил мощность бортового гравитатора, чтобы хоть немного компенсировать перегрузку, и только после этого вернулся в пилотское кресло и дал средний ход маршевым двигателям.

Транспортник рвануло вперед так, словно позади него взорвали мегатонную бомбу: впрочем, почти так оно и было, учитывая мощность двигателей. У Робица потемнело в глазах, и он все же потерял сознание.

Последняя мысль перед этим, мелькнувшая у него, была об оставшейся в рабстве семье.

– Я их вытащу, – прохрипел он, давясь просочившейся в горло кровью.

Транспортник разгонялся, готовый выйти в субспейс. Истребители полицейского боевого крыла оторвались от платформ причальной станции лишь через минуту после того, как захваченное судно вывалилось из физического пространства, исчезнув со всех радаров.

Глава 8

Выкуп

Тану продержали в карцере больше трех недель из назначенного двухмесячного срока. Она совершенно потеряла счет времени, не могла ни спать, ни бодрствовать, постоянно находясь в пограничном состоянии тяжелой полудремы. Глаза привыкли к почти полной тьме, но толку от них было мало – Тана не могла понять, какие картинки видит ими, а какие генерирует ее загнанное в угол сознание.

К ней иногда приходил отец, сидел рядом и подолгу о чем-то рассказывал. Тана слушала, но с огромным трудом разбирала смысл. Иногда являлась мертвая, посиневшая от удушья Дора, предлагая претворить в жизнь самые смелые эротические фантазии. Иногда Тана обнаруживала рядом Яна, который сидел на корточках и глядел на нее собачьим взглядом.

Часто Тану тошнило.