Клан дракона. Книга 4. Исполнение

 – Неужели ты не видишь, как он страдает?! Как переживает за твоих сестер?! Он ведет себя так лишь поэтому!

– Знаешь, милая, я уже не уверен, что это мои сестры, – сквозь стиснутые зубы выдохнул Дитрих, непонятно каким чудом сдерживающийся.

– Достаточно, – твердо прервал их Микаэро. – Давайте пройдем к Уталаку. Уверен, там мы получим все объяснения.

Через десять минут все драконы оказались в гостевой зале. Помимо Уталака, Ланире и Киноби здесь, к огромному неудовольствию Дитриха, оказался и Мизраел.

– Доброго времени суток всем, – сухо сказал молодой принц, проходя к свободной софе и в одиночестве усаживаясь напротив родителей и остальных. – Я так понимаю, вы все желаете мне что-то рассказать?

– Да, сынок, – печально ответил Уталак, подождав, пока Меридия займет место рядом с мужем, – и пусть ты возненавидишь нас за то, что сейчас узнаешь, но знай: для нас это не имело значения тридцать лет. И не будет иметь до конца жизни. Даже если ты решишь после этого покинуть наш клан навсегда.

И Уталак пустился в долгий-долгий рассказ. Который регулярно дополнял Мизраел.

От безумия и от желания вскочить и начать крушить все вокруг Дитриха спасало только то, что все это он уже слышал, пусть и в более коротком варианте. Слышал от одной женщины, хозяйки таверны «Пьяный вепрь». И хотя сейчас сказанное и звучало как полнейший бред, все это тем не менее складывалось в дикую, но логичную картину.

И раз уж его семья говорила ему то же самое – оставалось лишь поверить.

– Я не знаю, как мне на это реагировать, – безжизненно выдохнул Дитрих, чувствуя, как Серебро глушит его гнев, – вы в прошлой жизни довели его… меня до самоубийства. Как вы вообще такого не предусмотрели? Если вы пригласили этого человека и были готовы даровать ему свое покровительство. Да драконы со своими слугами до времени Убийцы так не обращались.

– Потому что за две с половиной тысячи лет моей жизни был лишь один подобный прецедент, – печально ответил Мизраел.

 – Драконы хоть и драли со своих слуг три шкуры, но и заботились не меньше. В том числе – и держали их подальше от собственных разборок. Как ни глупо, как ни банально – мы просто забыли о том, чем это было чревато.

Дитрих сидел и не знал, что сказать. Его душу разрывало надвое. Янтарь требовал действия, подстрекал высказать все в лицо, здесь и сейчас.