Дело Логинова

Отдельные приятели считают, что

Летчик якобы похож на меня манерами, привычками и мировоззрением. Быть может, именно это стало причиной наших странных взаимоотношений и

здоровой незлобивой конкуренции.

Ну, чтобы осадка от предыдущего агрессивного пассажа не оставалось, я замкну этот список уж совсем хорошим человеком. Это глава нашего профсоюзного комитета, потомственный чекист Константин Григорьевич Брагин, за которым в институтской среде прочно закрепилось бесхитростное «КГБ». В силу своей глубокой порядочности и чрезмерно развитого чувства справедливости, КГБ стал нашим главным антагонистом

в борьбе за существование.

Можно приступать.

Некоторым участникам я постараюсь предоставить слово в процессе рассмотрения дела.

Когнитивный диссонанс

Пошевелив пальцами ног, Степа догадался, что лежит в носках, трясущейся рукою провел по бедру, чтобы определить, в брюках он или нет, и не определил.

    Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»

За день до того, как мой жизненный путь – который и до того не отличался прямотой и последовательностью – принял очередное искривление, приведя меня в цепкие лапы Управления по борьбе с экономическими преступлениями, я отмечал очередной прошедший мирно день.

Попросту бухал без повода.

Идея запивать текилу пивом едва ли была самой лучшей, что пришла мне в голову, а то и самой препоганой с момента рождения. Как только я попытался подняться с кровати, цветозвуковая феерия невиданных масштабов заполнила обширный мозг, насыщенный

глубокими знаниями, пролистывая перед глазами кадры беззаботного детства и бурной юности.

С очередным болезненным ударом пульсирующих сосудов меня посетило озарение – у меня же экзамен! Впрочем, уныния на меня это не навеяло: если сдавать экзамен в состоянии, когда не отличаешь гласные от согласных, весьма тяжело, то принимать его, как показывал опыт, не столь проблематично.

Наверное, если бы кто-то из студентов, собиравшихся в то утро на мой адский экзамен по теории государственного управления, видел Николая Михайловича, то бишь меня, в радостный миг пробуждения, не смог бы остаться равнодушным.

Кто-то сказал бы, что «Коля, оказывается, свой мужик», кто-то признал бы, что он «мало того что тиран, еще и алкоголик». Но меня тогда возможность таких измышлений не тревожила – меня заботила только распухшая кора головного мозга.

Моей

жены Тани, по счастью, в то утро дома не было – укатила за город.