Клан дракона. Книга 2. Пророчество

На рынке, хоть меня ничего и не привлекало, я все же купил статуэтку дракончика, сделанную из редкого желтого сапфира и инкрустированную маленькими белыми и фиолетовыми алмазами. Карнекир чересчур выразительно хмыкнул, однако молча достал кошель и расплатился за товар, судя по всему, не одним десятком золотых монет.

После этого мы пошли в заповедник, однако и путешествие по нему сильно в памяти у меня не отложилось. Единственное, что я запомнил – это момент, когда совсем уж смелая маленькая ушастая сова сама прилетела и села мне на руку, выразительно требуя угощение своими янтарными глазками.

Я совершенно растерялся в тот момент, однако Карнекир вовремя положил мне в руку несколько кусочков мелко порезанного мяса, так что без угощения совенок не остался.

Наконец, мы прибыли обратно на площадь, где нас уже ждала Ариадна. Без лишних разговоров мы проследовали за стены города, и уже меньше, чем через десять минут принцесса несла нас обратно в Лазурный замок…

Глава 7, в которой мне все-таки удается поговорить с Меридией, и мы, наконец-то, раскрываемся друг другу

Проблему с Меридией я решил очень просто.

Я не стал снова гоняться за ней по всему замку потому что, во-первых, мне это надоело, и, во-вторых, все равно ничего бы не дало. Я решил, что она ждет от меня более решительного шага. Поэтому ровно в девять часов вечера я, убедив-таки Сирень помочь мне удостовериться, что принцесса действительно в своей комнате, постучался к ней в двери. Судя по тому, как спокойно ее голос разрешил стучавшему войти, меня она явно не ждала.

– Дитрих! – вспыхнув, сказала она, обернувшись и увидев, кого принесло к ней в комнату, – что ты здесь… как ты тут… да я…

– Можешь кинуть в меня вон ту подушку и вон ту книгу, – спокойно сказал ей я, показывая на названные предметы: – Если этого будет недостаточно, можешь кинуть вон ту вазу. Я, так и быть, от нее уклонюсь.

– Дурак! – крикнула она, подбегая ко мне и начиная молотить кулаками по груди. И, стоило признать, сила ударов была весьма ощутимая.

Так что я сделал единственно верный выход: обнял ее и прижал к себе. Принцесса сначала было вырывалась первые несколько секунд, но потом прижалась ко мне еще сильнее и дала волю слезам.

– Прости… пожалуйста, прости меня, – шептала она. – Когда там, на вечере… я сделала это, то подумала, что ты меня разлюбишь и возненавидишь. И я так боялась… прости, пожалуйста!

– Не плачь, моя милая, – тихо сказал я, поглаживая ее по серебристым волосам, – не плачь.