Жезл силы

Мозглы роились подле ног – темные спины едва различимы на фоне черной травы.  Щипач совершил головокружительный прыжок, и мчался, не выбирая дороги. Впереди бежал лис, люди едва поспевали следом за проводником.  Над верхушками сосен маячила круглая луна, ущербный бок планеты похож на демоническую ухмылку оборотня. Он обагрен красной каймой. Точно – недобрая примета! Спустя десять минут бешеной гонки,  Брыль вывел друзей на окраину. Дальше начинался крутой обрыв, поросший кое- где густой травой, ниже, в долине синели пятна озер.

Здесь заканчиваются владения Сестринского Хряща.  Лис тянул друзей вперед, но беглые неуверенно всматривались в чужие земли.

– Молвят, там рыщут нелюди… – зычный бас Щипача выдал позорного петуха.

– Брешут! – отмахнулся Ратмир.

– Ведуны шепчут, мол, с приходом зимы, нелюди повсюду.

– Ведуны лгут!

– Ты так брешешь потому, что они заклеймили тебя?

Юноша с трудом подавил вспышку гнева. Содрать кожу со лба, лишь бы избавиться от позорного клейма!

– Всем беглым наводят знаки!

– Вот и нет! Клеймят словами.

А у тебя пауки!

– Это великая честь!  – отшутился Ратмир.

– У меня такого нет! – Щипач торжествующе улыбался. Он поднес шестипалую руку ко лбу, демонстрируя глубокие морщины. – Я – ловок, как те мозглы! Инде убег с судилища, вот я каков!

– Это я вызволил тебя с позорного столба. Забыл?!

– Сам бы выбрался! Распутал путы, и убег. Понял?

– Почему же раньше не распутал? Дрожал на холоде, хныкал как девица!

– Все саты брешут! – упрямо бубнил полукровка.

 – Мы вместе бежали. Такому как я не накернишь клеймо на лоб! Всех катов медью порешу, не дозволю шкуру портить!

– Поймают в Городище будет! – жестко ответил Борщ.

– Брешут, беглых вельми пытают? Ты заслужил титул свет – малика, так брешут. Отчего такому воину свет-малику навели клеймо?

– Отвали, бродяга!

– Тонгалашку чуял?!

– С чего ты это взял?!

– Всякий сат, преступив порог смерти, ведает Тонгалашку! – важно объявил Щипач.

– Не видел я никакой Тонгалашки! И границу смерти не преступал, не веришь, потрогай! – он сунул под нос товарищу костистый кулак.

 – Живой-невредимый!

– Ведуны молвят,  коли не сознается плененный, к нему приходит Тонгалашка! Лютая она, не в жисть! – золотые глаза этерийца излучали неподдельный интерес. – Точно не чуял Тонгалашку?!

– Не чуял, и чуять не хочу! – грубо сказал Борщ.

В восточном крыле Городища, рядом с заброшенной штольней находился тотем владычицы смерти.