Девочка, рисующая смерть

Михаил дернул плечом, словно ему за шиворот бросили кусочек льда. Кожа покрылась ознобом, сердце отозвалось ноющей болью, словно засела тупая игла.

– Точно нормально? – Темные глаза товарища смотрели озабоченно. – Ты бледный как смерть!

– Что-то сердце прихватило! – Михаил потер ладонью грудину, мысленно удивился своему голосу. Он был слабым и дрожал.

– В тридцать шесть лет! – Левит недоверчиво покачал головой. – Сходи в медпункт, померь давление, – он решительно выталкивал коллегу из уютного мирка застекленной камеры, – потом смену сдашь…

Лайнер остановился, загорелись красные проблесковые маячки под крыльями.

Взлет совершался точно по графику. К ноющей боли в сердце присоединилась смертельная тоска.

– Ты прав… – кивнул Михаил, – схожу к врачу. Может, вирус подцепил.

До кабинета экстренной медицинской помощи было метров триста. Он преодолел их с трудом. Ноги налились свинцом, перед глазами все плыло, в ушах нарастал звон.

Лайнер набрал требуемую скорость для взлета, тугие шасси оторвались от бетонного покрытия, деловито опустились закрылки.

Наверное, пассажир по фамилии Риман небрежно листает рекламный журнал или же откинулся на спинку кресла, намереваясь подремать…

Михаил стукнул костяшками пальцев в дверь, услышал разрешающий войти отклик. Дежурил пожилой врач с сефардской фамилией Габбай. Он бросил короткий взгляд на бледного посетителя и указал ему на стул, размотал липкую ленту тонометра.

– Что беспокоит?

– Голова кружится и сердце…

Разговор шел на иврите.

Врач приложил палец к губам, скрытым защитной маской. Пока в манжету нагнетался сжатый воздух, доктор достал компактный прибор для снятия кардиограммы. Движения его было плавные и неспешные. Оценив цифры артериального давления, доктор преобразился. Он вторично посмотрел на пациента с тем специфическим вниманием, которым обладают врачи и полицейские.

– Что-нибудь принимали сегодня? Или вчера?

Толстый палец, поросший короткими черными волосками, указывал на кушетку.

Доктор привычно распутывал провода кардиографа.

– В каком смысле? – Михаил снял фирменную рубашку защитного цвета хаки. В кабинете работал кондиционер, его затрясло от лютой дрожи.

– Я имел в виду наркотики… – Врач прижимал присоски к голой груди молодого человека.

– Ни разу в жизни не пробовал!

– Тихо!

Вновь последовал властный жест, призывающий к молчанию. Прибор дружественно загудел, из жерла ползла испещренная синими полосами лента.