День Всех Святых

Саня с торжествующим видом вел к машине мужчину.

– Вот! – закричал он еще издали. – Гражданин Копейкин!

Ермаков посмотрел на бродягу. Тот был жилистым, ростом выше капитана, нетипичного для бездомных спортивного телосложения. Он был одет в синюю куртку с эмблемой «Адидас» и мешковатые джинсы. Возраст в районе сорока лет. Устрашающим был цвет его лица – прозрачно-белый, как пергамент, и красноватая радужная оболочка глаз. Брови и ресницы были почти незаметны на фоне молочного цвета лица.

– Фамилия?

– Сказал уже, гражданин начальник! Копейкин я! – Мужик вел себя дерзко.

Крепкие узловатые кисти рук покрывала синяя вязь татуировок.

– Сидевший?

– Все, что отдал хозяину, то мое! – нагло сказал бродяга.

– Расскажи, что видел…

– А чё тут говорить? Дождь шел, я в избушке детской пережидал. До ночлежки топать через весь город, а кроссы дырявые совсем. Там «скорая помощь» подъехала, – протянул он палец в направлении высокой арки. – Прошло минут пять, а потом чувак какой-то драпанул оттудова.

Вот и все!

– За ним кто-то гнался?

– Не было такого. Я из окошка домика видел. Вроде шум был, как собака рычит, или это тот чувак, что драпал, заревел как белуга… – Он усмехнулся.

– А потом что было?

– Ничего! – Копейкин пожал широкими плечами.

– И ты не вылез из своей пещеры посмотреть, что там случилось? – недоверчиво спросил капитан.

– Не-а… Слышь, начальник, раньше динозавры жили? Жили… Вымерли. Почему? Потому, что высовывались, куда не просят. А клопы живут до сих пор.

Знаешь, почему? – И, не дожидаясь ответа, сказал: – Потому, что не высовывались! – Он громко засмеялся, довольный своей остротой.

Ермаков автоматически отметил – передние зубы у бродяги были большие, крепкие и белые, как сахар, чего среди бездомных практически не встречается. По уставу следовало доставить бойкого бомжа в отделение и допросить его как следует, но интуиция подсказывала оперативнику не давить на свидетеля. Тот закроется и ничего не расскажет, а то еще хуже – начнет врать.

– Сотовый телефон у тебя есть? – спросил он.

– А как же! – Копейкин похлопал себя по карману куртки.

Капитан протянул свою визитку, немного подумал и приложил к ней пятисотрублевую купюру.

– Кинь деньги на счет и поезжай на метро… Если что еще вспомнишь, позвони!

Бродяга принял деньги подчеркнуто равнодушно, визитку сунул в карман джинсов.

Позже, трясясь в УАЗе и глядя в темный осенний пейзаж за окном, капитан Ермаков вспомнил еще одну деталь.