День Всех Святых

– Не могу понять, к чему ты клонишь!

Жанна очень внимательно посмотрела ему в глаза.

– Если отмести все рациональные объяснения совершенного преступления, остается только одно.

– И какое же?

– Дьявол! – коротко ответила женщина.

– А-а-а… – недоверчиво протянул Авдеев.

– Зря смеешься. Победа дьявола состоит в том, что он убедил людей, будто его не существует.

– Круто сказано!

– Это не моя мысль. Так вот, все парадоксальные преступления совершаются с холодным сердцем. Об этом говорила цыганка.

Когда того парня обследовали на предмет вменяемости, его пульс не превышал восемьдесят ударов в минуту.

Авиалайнер остановился, пассажиры сидели, ожидая, пока подъедет трап. Окна иллюминаторов залепила мокрая взвесь снега с дождем. Сергей поднялся, достал походную сумку из багажника.

– А сколько дали тому наркоту? – спросил он.

– Его признали невменяемым…

Авдеев машинально набрал номер Ермакова, его ожидал приятный сюрприз. Вместо дежурной фразы провайдера в динамике пошли длинные гудки, сменившиеся стандартной фразой автоответчика.

Подъехал трап, люди цепочкой потянулись к выходу.

2

Осязание пришло одновременно с пробуждением. Сон спадал прядями, обнажая реальность. Боль концентрировалась в темени, двумя сантиметрами ниже младенческого родничка, который закрывается через год после рождения. Уязвимое место. Вслед за ощущением боли включился слух. В уши вливалась однообразная мелодия. Пела женщина. Песня была без слов. Долгую ноту сменяла другая, на октаву выше, затем третья, длинная и тягучая.

Если бы не живость человеческого голоса, выводящего фантастическую песню, можно было предположить тревожный звук сирены. Голую спину и ягодицы холодила твердая поверхность, чувствительность кожи восстанавливалась одновременно с сознанием, кожу покрыли острые мурашки. Царящая вокруг глухая мгла имела прозаическое объяснение. Ее глаза покрывала плотная повязка. Семьдесят процентов информации человек усваивает благодаря зрению. Марина потрясла затекшую руку, протянула ее к лицу. Пение тотчас стихло.

– Нельзя! – послышался испуганный крик.

Кричали сзади и чуть сбоку. Коснувшаяся было повязки рука замерла неподвижно.

– Нельзя-я-я-я… – голос звучал почти умоляюще.

Марина послушно вернула руку на прежнее место. Сердце забилось часто, во рту пересохло.

– Я… Я хочу пить… – прошептала девушка. Послышались шлепки босых ног, журчание наливаемой воды, и спустя мгновение воспаленных губ коснулся холодный край посудины.