Сто один день

Воздушный локон смешно щекотал ухо, он тронул локон губами, тихо засмеялся, чувствуя накатывающую волну неуемного счастья.

– Кажется, это называется, любовь?

Госпожа, не поворачиваясь, протянула руку, и погладила его по бедру. Оскар скользил ладонями по ее груди, но она резко вонзила острые ногти в его пульсирующую плоть. На глазах выступили слезы, тошнотворный ком подкатил к горлу.

– Зачем ты так?!

– Извини! Я хочу, чтобы ты все правильно понял, и не питал иллюзий. Это – не ролевые игры, и мы с тобой не любовники.

Ты – собака. Я – Госпожа. Я буду о тебе заботиться, кормить, поить – ты ведь пьющая собака?

Он быстро кивнул.

– Браво! Я буду тебя лечить, если ты заболеешь. Когда мне надоест, я тебя прогоню. Или сдам на живодерню. Иногда я тебя буду наказывать, – продолжала она будничным тоном. – Я – ласковая Госпожа, ты останешься доволен. К тому же я – обеспеченная Хозяйка, и ты ни в чем не будешь нуждаться. Твое преимущество перед другими псами – ты разговариваешь, и выгуливать не надо.

Впрочем, ты можешь отказаться, будешь лазать по помойкам, и клянчить у шлюх мелочь на выпивку. Если останешься, я полечу твою рану, и поведу ужинать. Но ужинать я пойду с собакой, а не с любовником. Решай!

Она ушла в другую комнату, и разговаривала по телефону. Оскар допил коньяк, внимательно исследовал половые органы. Никаких следов. Только страх. Стрелки на циферблате настенных часов подползли к отметке десять. Заурчало в животе, за весь день он съел кусок копченой свинины, и три сырых яйца.

Девушка вернулась в комнату.

– Мне пора!

Оскар медленно встал на четвереньки, и потерся головой о ее колени.

– Вот и славно! А теперь давай полечим нашего песика… – она поправила уложенные волосы, и опустилась на колени.

Бес в пятнашки играл с бледной тенью моей,

Горечь слез на губах,

Сладкой боли горшей.

Я дотронулся пальцем до края земли,

И умолк навсегда.

Вспомнив губы твои…

На лестничной площадке стоял крепкий парень в черном костюме.

Оскар оскалил зубы, и негромко зарычал.

– Молодец, хороший мальчик! Это – свои…

В лифте она протянула человеку-псу мягкий кожаный ошейник.

– Надень!

– Но ведь люди увидят! – запротестовал он, и тотчас получил звонкую оплеуху. Он покорно надел ошейник.

– Умница! – она почесала его за ухом, достала из сумочки зеленый платок, повязала его поверх ошейника.

– Твоя мамочка умная и заботливая!

На улице их ожидал «мерседес» представительского класса.