Ящик Пандоры

– Здравствуйте, Геннадий Леонидович! Да, конечно! Рад вашему звонку! – Он прикрыл микрофон ладонью. – Ты еще здесь?!

Рустам вышел из кабинета, на ходу он отдал колбу склонившейся над компьютером секретарше. Девушка оторвалась от набора текста.

– Это что? – Она брезгливо потрогала двумя пальчиками гладкую поверхность колбы. На хорошеньком лице, немного подпорченном накачанными силиконом губами, отразилось любопытство, смешанное с отвращением.

– Спрячь куда-нибудь! – повторил фразу босса Рустам.

Он спустился по лестнице, вышел на улицу.

Лоб прочертила глубокая морщина, когда он набрал короткий номер на смартфоне. Ответили немедленно. Рустам облизнул пересохшие губы. Он редко нервничал, но сейчас был как раз тот самый случай.

– Это я, – сказал он вполголоса. – Сегодня с девятнадцати до двадцати двух часов он будет в обычном месте. Да… – Мимо промчалась машина скорой помощи, завывала сирена, мелькали синие огни. – Да. Он будет один… – расплющенные от пропущенных ударов губы сложились в улыбку.

 – Он чужим не доверяет. – Рустам проводил задумчивым взглядом молодую женщину с коляской. – Личная просьба. Без нужды не мучить…

Он отключил связь, поднял лицо к небу, зажмурился. Солнце ласкало кожу, отвыкшую от свежего воздуха. Рустам почему-то опять вспомнил таящийся страх в глазах антиквара. Страх и решимость загнанного в угол раненого животного.

– Не бойся, старик! – проговорил он вслух. – Сегодня ты не умрешь…

Он сел за руль припаркованного «лендкрузера», повернул ключ в замке зажигания.

Мощный двигатель послушно заурчал, внедорожник выкатил на улицу. Дальнейшие его действия должны были сильно удивить господина Розова, если бы он решил организовать слежку за своим телохранителем, как он проделал это три года назад в отношении своей супруги. Вместо того чтобы направиться в сторону аэропорта Внуково, Рустам Сафаров повернул на Ленинградский проспект. Некоторое время на дороге виднелись проблесковые маячки внедорожника, умело петляющего среди других машин, затем угловатый силуэт японского автомобиля затерялся в многомиллионном городе.

К вечеру Розов почувствовал легкое недомогание, однако планов своих не поменял. Он привык все доводить до конца и сейчас жил предвкушением мести, которую он уготовил антиквару. Несколько смущал настрой Сафарова, но никому другому поручить столь деликатное дельце он не решался. Он так мысленно и называл задуманную кару, которой следовало подвергнуть антиквара, – дельце.