Голос булата

Вот только не понял штарик… Уже и мефяц шменился, а о кошке никто и не помышляет.

– Эх… Горемычная… – пожалел кикимору Микулка. – Не горюй. Вот к ромеям за покупками пойдем, добуду тебе котейко. Благодарен я тебе, что не к ромеям попал, а к старому Заряну.

Лунный свет осветил улыбку на маленьком женском лице.

– Шпасибо на добром шлове. Не зря, видать, штаралась. И тебя от беды шберегла, и деду радофть, может и у меня жизнь наладится. А теперь шпи, загонял тебя, небофь, штарый ведун.

* * *

Микулка проснулся отдохнувший и свежий.

Дед все еще спал, укутавшись в одеяло, хоть вся изба была залита утренним светом. За окном густая зеленая трава покрылась белыми пятнами инея, но он таял быстро, едва касалось его теплое дыхание Ярилы.

Микулка раздул печь, поискал по горшкам снедь, украдкой подцепил пару вчерашних блинов, заглянул в чан с борщом, стараясь углядеть аппетитный мосол, но мосла там не было, только желтая корка застывшего жира.

– Ты чего по горшкам лазишь, негодник! – прокряхтел, поднимаясь с лавки Зарян.

 – Ставь на жар! Холодное есть, все равно как в канаву вылить. Ни вкусу, ни проку. Перевод один.

Микулка поспешно загремел посудой, не хотел с утра пораньше гневить старика.

– Дед Зарян… – вкрадчиво начал он. – А сколько раз Вы обещались к ромеям пойти? Уже и масло на исходе, и муки надо бы прикупить, и крупы.

– Засиделся? И то верно… – кивнул хозяин. – Негоже молодому хлопцу взаперти сидеть, чай не красна девица.

Сегодня и сходим, раз не терпится…

– А как добро донесем? Это ж не меньше трех мешков! Или ромеи за деньги сами доставят?

– За деньги они куда хочешь доставят, да только делать им тут нечего. Было бы добро, а как донесть, авось сами придумаем.

Завтракал Микулка спешно, глотал кусками, не прожевывая, да только зря спешил, дед кушал неторопливо, с удовольствием купал нос в плошке с борщом, сопел, причмокивал.

– Кхе… Молодой ты, Микулка, аж завидно. – ухмылялся Зарян, утирая тряпицей рот.

 – У тебя столько всего впереди, что ты радостей под ногами не замечаешь, а все гонишься за ними невесть куда. Ромеев узреть спешишь, а от простой радости, покушать всласть, отказываешься.

– Так покушать я еще успею! А ромеев я досель не видывал, это новое, не изведанное.

– Вот и я о том. Много у тебя впереди неизведанного, а у меня все позади уже.

Утро выдалось жарким, от утренней изморози только пар к небесам поднимался.