Голос булата

Микулка разложил по чашкам густое сочиво, достал из другого горшка тушеную оленину, выложил на скатерть ароматный хлеб и свежую зелень, купленную у ромеев. Хорошая еда, добрая, чай не сухая лепешка.

– Ты как доешь, – сказал Зарян, обсасывая оленью косточку, – так спать ложись, небось устал сегодня.

– Да тут разве уснешь! Столько всего было, в голове мысли так и мечутся. – поделился впечатлениями Микулка. – Со мной за всю жизнь столько всего не было, а тут за день… Интересно с Вами, дед Зарян!

– Доедай и спать! – улыбнулся старик.

 – За всю жизнь… Сколько там было той жизни-то.

– Ну… Семнадцатая весна! Не маленький уже.

– Кхе… Кхе… Ну да. Мужик. Бестолковый правда. Но уже кое в чем толк знаешь. Дрался с полуденницами хорошо.

– Это я-то дрался? – искренне удивился Микулка. – Это Вы их шалапугой своей раскидали, я едва с травы встать успел.

– А кто хлопцу голову с одного удара снес?

– Так там той головы… Мягкая!

– Ну да… Мягкая. Тебе еще поработать, дрова порубить, удар поставить, чтоб силу чувствовал, тогда сможешь кулаком в избе стену пробить.

Завтра с утра начнем боевую науку учить. А сейчас спать. Мне надо работу сделать.

– Дед Зарян… – почувствовал неладное Микулка. – Что-то тревога у Вас на лице. Случилось чего?

– Не знаю пока. Но на базаре ходят слухи, что князь киевский Ярополк, родную землю по кускам продает, чуждую веру принял. Если правда, то беда будет не малая, поскольку князь – он голова, а ежели голова подгнивать начала…

– Не врут ромеи.

И не слухи это. – нахмурился Микулка. – Я ведь от Киева недалече жил, не спокойно там. Прошлого года Ярополк убил брата своего, Олега Древлянского, теперь метит на Новгород. Гора киевская гудит, говорят бояре, что пока единого князя не будет, не бывать миру в земле русской. А какой же мир, если Ярополк целуется с теми, с кем русичи и отец его воевали не жалея сил? С ромеями, с печенегами погаными… Жену себе привез ромейскую, идолища на Подоле повалил, пожег, поставил одного Бога. Слабого. Это какой же такой Бог, ежели его к дереву гвоздями прибили? Прям такое идолище и стоит – прибитое.

– Значит и впрямь беда… – нахмурился старик. – Это какая же сила нужна, чтоб остановить самого князя? Кхе… Ладно, спать иди, не мешай. Буду думу думать.

Микулка спорить не стал, прибрал посуду и залез на печь. Вскоре, утомленный удивительным днем, он уснул, натянув одеяло до носа.