Красный жук

Кащей помотал головой, видение исчезло, растаяло, растворилось как дым. Несколько секунд он ошалело крутил головой? Откуда пригрезилась такая картинка? Он никогда не выезжал дальше Ростова? Если не считать тамбовской губернии, где молодой человек сидел два года в тамошней колонии. Скверное время. Местные урки крепко опускали неопытного, доверчивого юношу. Сучья зона, беспредел. Сломанные ребра, да выбитый зуб так и остался в дремучих тамбовских лесах. Но с тех пор многое изменилось. А теперь Лешка Трутнев, хорошо известный на районе субъект под погремухой Кащей, владеет магией, которую не может дать ни один наркотик! Это и есть счастье…

– Хотел бы я сейчас встретиться с теми уродами… – он прошипел как разъяренная змея.

Воспоминания о зоне, всякий раз вызывало в нем острый приступ ненависти ко всем этим успешным уродам, живущим бок о бок, появлялась гнетущая жалость к себе, и смутное ощущение неотвратимо приближающегося конца. Говорят, что на волю из далекого тамбовского края вслед за ним пришла малява. Мол де, имейте в виду, местные хлопцы. Рядом с вами теперь живет опущенный. Но в наркоманской среде это не имело значения. Однако предчувствие сладкой мести вызвало у человека тихий стон. Желание убивать, насиловать, калечить оказалось столь невыносимым, что причиняло физическую боль. Как на ломках…

Во рту застыл привкус крови и женской плоти, он машинально провел языком по пересохшим губам, и несколько раз часто, прерывисто икнул. Воздух в подвале густой и сладкий, как сгущенка. Его насыщают множество запахов, сотни мельчайших оттенков пронизывают тесное пространство.

Нежными потоками они ласкают ноздри, от них кружится голова, и на лбу выступает испарина. Новые ощущения, новая жизнь…

И еще конечно свет! Он яркий, щемяще голубой, но совсем не такой как июльское небо жарким полднем, а много насыщеннее, синька разбавленная водой. Человек поднес к глазам ладонь. Кожа искрилась золотыми точками, они буравили плоть, впивались в естество, оставляя неповрежденными гладкие покровы.

Он видит в темноте! Хороший кайф, честный кайф, благодать!

Он быстро сорвал с себя одежду. Нагота делала его совершенным. Каждая клеточка тела впитывала новую природу, источала энергию преображения. Он – совершенен! Человек радостно рассмеялся. Он стоял обнаженный, посреди темного подвала, и ощущал себя властителем мира.

Из угла донесся едва слышный шорох. Кащей метнулся туда быстрее самого ловкого кота, и тотчас в его руках извивалась большая серая крыса.