Летопись Чертополоха

От твоих болтливых стручей и так спасу нет, уважаемый дон! – она ткнула острым пальчиком в стену. – А кто-нибудь пытался разобрать эти каракули?

– Пробовали, и не раз. Бесполезно. Пришли! – граф нажал плиту, тяжелые скалы распахнулись, обнажив выпуклую зеркальную стену. – Ворота Домны… – в его голосе послышался благоговейный трепет.

За спиной раздался приглушенный шум, словно осыпались куски скальной породы.

– Что это?! – насторожился Гальфрид.

– Совсем рядом проходят муравьиные норы… – прошептал Тощий Ром, и оглянулся.

– Ладно! – тряхнул головой рыцарь. – Сколько выходов у Ворот Домны?

– Точно не знаю. Говорят, не меньше пяти сотен.

– Хорошая история! – протянула Земфира. – Не хочется очутиться где-то в Гренландии! – она жеманно повела голыми плечами.

– Так не случится. Мальчишка неделю колдовал возле Ворот. В ближайшие несколько дней они настроены только на одно место Нижнего Мира. Вы окажетесь в Санкт-Петербурге. Это культурный центр нынешних фенов. Там возвратных точек около полутора десятков.

Земфира без труда их обнаружит. Постарайтесь не задерживаться! Ворота Домны могут поменять угол настойки, и тогда придется ошиваться в вашей любимой Азии или в Антарктиде.

– Историки пишут, что там холод собачий!

– В Петербурге теплое лето. Не замерзнете.

– А почему именно Петербург? – томно прикрыли глаза девушка. – В прошлые времена ромы посещали Париж… Если не лгут, конечно.

– В этом городе находится Летопись.

– Точно знаешь?

– Ратибор трепался с бастардами на рыночной площади, а мои фискалы всегда начеку.

– Это уж точно! – многозначительно усмехнулся рыцарь.

– Не время на пустую болтовню. Доброго вам пути!

– Слово в радость! – Рыцарь сжал девушку за руку, и они шагнули вперед. И пересекая невидимую зыбучую грань, Гальфирд ощутил острые мурашки на коже, и легкую дурноту. Он хотел окликнуть подругу, но мощная тяга, как воздушный насос спеленала человека по рукам и ногам, он охнул и провалился в черное ничто.

Белые полосы обвили тела людей, стало тяжело дышать, в лицо ударил чужой, тяжелый запах.

– Осторожней с мальчишкой! Опасен чертенок, дьявольски опасен! – охрипшим голосом прокричал граф. Ему неожиданно стало очень страшно, и несмотря на прохладу, царящую в подземелье, лицо запылало жаром.

– Слово в радость… – донесся слабый голос, лихой женский хохоток, и все стихло. На поверхности выпуклого зеркала остались черные тени людей.