Осень на краю света

– Войдите!

Маленькая комната. Противоположная от входа стена представляла собой полукруглый эркер с двумя широкими окнами. В этой нише располагался стол. Справа у стены – диван. Слева – еще одна дверь.

– Вы Вадим Алексеевич Морозов?

– Да, это я.

За столом сидел плотно сбитый человек лет сорока. Русые волосы, зачесанные на прямой пробор, свежевыглаженный костюм, гладкое овальное лицо – офисный клерк-статист из американского фильма.

– С кем имею честь?

– Капитан Сапегин, следователь. Насчет иконы.

– Любопытно, – улыбнулся Морозов, показав ровные зубы.

 – Присаживайтесь. Каким боком следствие вписало меня в картину преступления?

– Пока никаким.

– Обнадеживает это ваше «пока».

Капитан присел напротив хозяина, на вежливо скрипнувший стул. Был Морозов слишком стандартен, глазу не за что зацепиться – и это раздражало Сапегина. Аккуратный, как манекен на витрине. Разве что на столе беспорядок: папки, тетрадки, пара раскрытых книг. Большая бутылка на деревянной подставке с роскошной, детально проработанной моделью яхты внутри.

Возле дивана, у входной двери – книжный шкаф с массивными резными ножками: книги втиснуты в несколько рядов, некоторые, кажется, вот-вот упадут. Паркетный пол с густым слоем лака, будто воду кто разлил. И очень светло – из-за эркера, конечно. Ну и солнце как раз снова выглянуло из-за туч.

– Вы ведь в курсе событий, произошедших в деревне? Похищение иконы…

– Да-да, конечно.

– Мне сказали, что охранник детдома, дежуривший в ту ночь, пропал.

– Ну, так уж сразу пропал.

Семченко, между нами говоря, таким вот образом пропадает пару раз в год… Понимаете?

– Понимаю, – кивнул Сапегин. – И тем не менее. Вы можете сказать, все дети были на месте в ту ночь?

– Разумеется. – Морозов перестал улыбаться. – Я всегда делаю обход после отбоя. Это примерно в двадцать три ноль-ноль.

– А вы тут ночуете?

– Ну, вообще-то у меня дом в деревне. Но да, я предпочитаю здесь. – Морозов показал на дверь в боковой стене.

Дверь эта была тоже двустворчатой, вроде той, что вела наружу, но значительно у€же: если открыть только одну створку, завхоз, наверное, и не пролез бы.

Под белой краской на дереве виднелись следы каких-то объемных узоров.

– На кого же вы дом-то оставляете?

– Ни на кого, – вздохнул Морозов. – В том-то и дело. Один я. Так что все хозяйственные хлопоты проще решать здесь. Да и на работу вставать удобнее.

– А в ту ночь охранник, Семченко, был на месте?

– В полночь примерно я его видел.