Осень на краю света

Что тебе еще надо?

– Икону мне надо.

– У сторожа она. У Томина.

– Гениально! У него ключи от церкви и без того были. Он эту икону мог украсть сто раз.

– Узнал от приехавших специалистов истинную цену – вот крыша и поехала от жадности.

– Знаешь, сколько ему лет?

– Ну правильно, решил перед смертью гульнуть на полную. Или в наследство передать.

– Нет у него никого.

– Не все так просто, товарищ капитан. Ты ведь знаешь, что он на старости лет пытался усыновить ребенка из вашего местного детдома?

– Ну, знаю, – недовольно скривился Федоров.

– Комиссия ему отказала?

– Да не было никакой комиссии. Сказали: не суйся – и все дела.

– А что так? – ехидно сощурился Сапегин.

– Да вот так вот…

Федоров отошел к окну. Стекло четко, во всех подробностях отражало обстановку кабинета, а улицу, наоборот, размывало, корежило в потеках дождя. Смутные образы: деревья, фонари, низкие тучи, похожие на грязное стеганое одеяло – как на картинах импрессионистов. Поздно уже, совсем ночь.

Стоянка перед сельсоветом вся в лужах, и одинокая «девятка» следователя Прокуратуры Сапегина у бордюра. Упрямая осень в этом году, ранняя, тягучая, как затяжная болезнь. Раскисла от непогоды земля, даже в редкие солнечные дни не просыхает. И к утру опять поднимется липкий туман. За спиной Федорова торопились-тикали старые часы в массивном деревянном корпусе. Их отражение суетливо поблескивало качающимся маятником. Нашел на свалке, починил, повесил в кабинете: раз в полчаса тоскливо бьют, отсчитывая время жизни. Не переубедить Сапегина, будет мурыжить Томина до упора, пока не надоест. А Иваныч… характер у него сложный, мягко выражаясь – чего-нибудь учудит в отместку. А деревня без Иваныча будет совсем уже не та…

– Томин этот вообще-то, как я понял, тип еще тот, – будто подслушал мысли коллеги Сапегин.

– Откуда такая информация? – развернулся от окна Федоров.

– Навел справки.

– Федькин тебе наябедничал, – брезгливо протянул участковый.

 – Справки он навел!

– Ну так и что? Он председатель, он знает. Жаловался, что Томин уже второй год угрожает его взорвать. Между прочим, противотанковой миной. Был такой сигнал?

– Откуда у старого алкоголика противотанковая мина, товарищ капитан?

– Так он танкистом в войну служил.

– Служили мы с тобой. Он воевал.

– Вы не родственники? Чего ты так за него вступаешься?

– Володя, ему девятый десяток. Дай старику помереть спокойно.