Впечатление. Повесть

Как злой человек не может обходиться без недоброго выражения лица, так и эта двадцатидевятилетняя блондинка немыслима без обворожительной улыбки.

Мастерская купалась в лучах солнца.

– Ты здорово рисуешь.

– Когда не пью. – Вася сел в кресло и потянулся за сигаретами.

– Можно? – попросила Софи.

Он протянул сигарету и чиркнул спичкой.

Софи выпустила струйку дыма и заметила:

– А ты самокритичен.

Вася пожал плечами.

Софи присела на корточки у колен Васи, вызвав в нём воспоминания. Мужчина притронулся рукой к её белокурым локонам.

Девушка почувствовала нежное прикосновение, замерла, боясь спугнуть руку. Когда Вася коснулся ладонью её щеки, Софи посмотрела ему в глаза. Они испытывали волнение и лавину самых нежных ласк. Такими ласками осыпают любовники друг друга, провоцируя и соблазняя.

Ничто не нарушало тишину в мастерской.

Когда Софи разводила пальцы рук, будто собиралась удержать яблоко, то над запястьем, с внешней стороны руки, выступала косточка, которая бугорком подчёркивала непревзойдённость линий её пальцев.

Неоднократно целуя руки, Вася не упускал случая задержаться на бугорке.

– Теперь ты сможешь меня рисовать, – сказала Софи. Счастливая улыбка знаком благодарности сорвалась с её влажных губ.

Поцелуй Васи вызвал у Софи новый прилив нежности.

– Я хочу, чтобы ты нарисовал меня сейчас, – прошептала Софи.

Она поцеловала Васю. Встала. Прошлась по мастерской.

Как ей шла нагота!

– Где мне стать? – Софи в ожидании посмотрела на Васю.

Ощущение спокойствия, ощущение лёгкой сладострастной усталости заполнило Васю.

Избавившись от переполнявшей энергии любви, он приобрёл нечто отзывающееся в душе сладкой пустотой и философским аскетизмом. Он заставляет на обыденные вещи смотреть под другим углом. Проникать в их сущность.

Вася подошёл к мольберту. Всё ещё дрожащие, не слушающиеся пальцы через некоторое время обрели уверенность и смелее, решительнее принялись за работу.

Отдавшись без остатка любви Софи, Василий ни в чём не проиграл: приобрёл отличную любовницу, не так часто заглядывал в стакан, почувствовал в себе силы подолгу работать у мольберта.

Итогом всех изменений, произошедших в жизни художника, стал портрет Софи.

Закончив портрет, который получил недвусмысленное название «София», художник повесил его в спальне, двусмысленно заявив: «Что там и только там ему место».

Знакомые, которым посчастливилось увидеть картину, приходили в изумление. Многие желали увидеть оригинал.