Пять с половиной подвигов

Я победил чудовище! В нормальных городах за это, наоборот, награду дают! За что же меня жечь?!

– Я тоже считаю, что жечь людей – неправильно, – согласился охранник. – И добро бы это делалось за городом, где-нибудь в поле. Так нет же. Костёр непременно надо устроить на главной площади. А стража должна следить, чтобы от искр где-нибудь пожар не начался. Как будто у нас другой работы нет. А знаете, как трудно потом чистить брусчатку от пепла? Но раз так заведено, то ничего здесь не попишешь. Да и приговор уже составлен.

– Как это, приговор составлен?! – возмутился сапожник. – Ведь меня даже ни разу не допросили! Что это за суд такой?!

– В Вилире очень человечный суд. Это в других городах преступника допрашивают, пытают, чтобы он сознался. А у нас всё мягче. Понятно, что злодей не захочет про себя правду говорить. Так чего ж его зря мучить? В магистрате люди умные заседают – они и безо всяких допросов разберутся, кого вешать надо, а кого – жечь.

Из уважения к рыцарскому достоинству, доспехи у Вегрика отбирать не стали. Каждую ночь сапожник пытался уговорить Корпус на побег. Что может быть легче: выдернуть решётку из окна и дать дёру?! Но шлем оставался непреклонен. Неповиновение законной власти, видите ли, – поведение, не достойное рыцаря. А по сему, Вегрик должен с честью принять любой вынесенный ему приговор.

Сапожник требовал, просил, умолял, но всё без толку. В общем, когда на пятый день заключения в камеру вошёл служитель магистрата, Вегрик уже вполне отчаялся и был готов к казни.

«Вот посмотрим, что ты без меня делать будешь! – злобно подумал сапожник, обращаясь к шлему. – Чтоб тебя в костре покорёжило!»

Корпус промолчал.

Вслед за служителем Вегрик покорно вышел на улицу и побрёл в сторону главной площади. К его удивлению, костёр там даже не начинали складывать.

– Да что же это такое?! – не выдержал сапожник. – Сколько я, по-вашему, должен ждать, пока тут за дровами ходят?! И почему у меня только один конвоир?! И где трубачи с барабанщиками?! Я, всё-таки, рыцарь, а не какой-нибудь бродяга, и требую, чтобы меня сожгли в приличной обстановке!

– Что вы, господин странствующий рыцарь! Никто не собирается вас жечь! – уверил его служитель.

Такой поворот Вегрика обескуражил.

– Ну, что ж, – пробормотал он. – Тогда – другое дело.