Бешеный прапорщик: Бешеный прапорщик. Большая охота. Возвращение

По дороге спрашиваю Соню:

– Ты сможешь в серединку каждой розы вставить конфету, чтобы не было заметно?

Она смотрит на меня удивленно и отвечает:

– Да, смогу, это будет легко… А господин офицер очень интересно придумал за сюрприз. Наверное, дамам очень понравится… А господин офицер позволит пользоваться его придумкой?

– Как будто, если я запрещу, ты не будешь этого делать. Дарю идею…

В магазине, пока я торговался с Аароном, Соня успевает вставить конфеты во все розы и теперь протягивает мне бумажный пакет с чаем и букетом.

– Может, господин офицер возьмет еще две розы? А то в коробке остались две конфеты…

Было видно, как ей до смерти хотелось попробовать вкусняшку, но и поступить нечестно она не решилась.

– Эти две конфеты можешь взять себе в награду за хорошую работу.

Господи, как мало нужно ребенку для счастья. Две маленькие конфетки, и в результате – сияющие глаза, улыбка до ушей, еще немного – и лопнет от радости.

Глава 7

На посиделки я успел вовремя, но после Дольского и Бойко.

Когда вошел, они уже сидели и воспроизводили на два голоса фронтовой треп для «сестричек». На столе стояли самовар, чайный сервиз и большой торт.

– А вот и наш прапорщик, – замечает меня Бойко, – подсаживайтесь к нам, Денис Анатольевич, расскажите что-нибудь интересное и героическое из своей службы.

– Ну, Валерий Антонович, что может быть героического в окопной войне? Простые фронтовые будни.

– Прибедняетесь, прапорщик.

А розы так и будете в руках держать или нашим дамам подарите?

Обхожу по кругу всех «сестричек», вручаю каждой по цветку. На их лицах написано легкое недоумение, типа, а зачем нам бумажный цветок, но потом одна из них, разглаживая лепестки, натыкается на конфету, удивленно ойкает и достает из бутона золотистый шарик. Остальные немедленно следуют ее примеру. Один цветок так и остается в моих руках – Дарьи Александровны здесь нет…

Тоскливо ноет в груди… Не пришла. Наверное, на дежурстве…

– Дарья Александровна скоро придет.

Она ассистировала мне на операции, а после пошла привести себя в порядок, – тихонько говорит подошедший сзади Михаил Николаевич, затем усмехается в ответ на мой недоуменный взгляд и добавляет: – Ваш вопрос написан на вашем лице, Денис Анатольевич. Подождите немного.

Очнувшись, достаю коробку с чаем и протягиваю ему.

– Это вам, доктор…

Все уже сидят за столом и начинают разливать чай.