Служу Престолу и Отечеству: Служу Престолу и Отечеству. Триумвират. Вперед, на Запад!

Достаю из кобуры наган, прицеливаюсь и стреляю холостым. «Шпион» падает вниз и быстренько скручивается калачиком в ближнем углу ямы, издавая душераздирающие крики. Стреляю еще два раза, потом слышен только сухой щелчок курка.

– Черт! Забыл зарядить!.. Хрен с ним! Добейте его, чтобы не орал!

Бойцы спрыгивают в яму и, скинув винтовки, начинают вонзать штыки в песок. «Шпион» тем временем продолжает арию умирающего, вопя под каждый удар, не забывая при этом брызгать из бутылки свиной кровью на сапоги и винтовки… Наконец, он издает великолепный «предсмертный хрип»… Конвойные вылезают из могилы, один берет лопату и начинает ее закапывать, другой помогает ему, обрушивая землю вниз сапогом.

Все это делают, стараясь не попасть на Егорку, скрючившегося в заранее отрытой «норе».

Пора переключать внимание на себя, зрители, кажется, очень впечатлились… «Вдруг» замечаю всю подошедшую компанию и обращаюсь к Чернову:

– Твою такую-растакую… Унтер! Какого хрена ты их сюда привел?! Сказано было – завтра, значит – завтра!.

. Мне что, теперь ждать, пока каждый себе по могиле выроет?..

– Так эта… Ваше благородие… Их же до ветру надобно было вывести… Засрут же ночью всю камеру… – Михаил, играя свою роль, испуганно оправдывается.

– Ну, так чего стоим? Гони их, пусть опростаются! А завтра… – Задумываюсь, затем небрежно машу рукой. – Нет, один хрен, не признаются… Завтра поутру сюда их, да лопаты не забудь. У меня днем куча дел, а тут еще с этой сволотой возись!.. Давай командуй… На оправку…

Оборачиваюсь к конвойным:

– Закончите, и в казарму! В порядок себя привести не забудьте!.

. Да, и подойдете к фельдфебелю, скажете, что от меня – по чарке. Ну, и завтра, думаю, голодными не останетесь…

Теперь – последний штрих. Бойцы, проходя мимо «зрителей», должны выдать между собой диалог типа:

– Совсем озверел их благородие, за два дни пятого лично кончает.

– А шо ты хотел? Из-за них почти что вся рота в окопах полегла. И сам он чудом жив остался.

– Ну дык не самому же, ахвицер все-таки.

– Эт-та ты брось. Наш командир не из благородных, кровью выслужил. За солдат горой стоит и предателев жуть как не любит. Вона как…

Как потом рассказал Чернов, все четверо с большим удовольствием оправились всеми возможными способами и очень шустро понеслись в «тюрьму» думать. А чтобы мысли текли в правильном направлении, Михаил попозже притащил и кинул в камеру одеяло, оставшееся от «шпиёна», с многочисленными слегка подзасохшими пятнами крови.