Мэри Мерлин Милк. Повесть о человеке, ставшем частью того, что он ненавидел

Карандаш упал столько раз, что грифель изнутри поломался и инструмент стал непригодным для работы. Второй эта участь, к счастью, не постигла. Первые штрихи дрожали, линии были похожи на пульс невротика. Но образование и терпение, в итоге, помогли. Как на первых уроках графики, я сделал несколько пробных видов штриховки, простые объемные геометрические фигуры, пробу тени и другие вещи. Ничего не получилось идеально или без ошибок, но это не волновало, главное было набить руку. Упражнения заняли много времени, пока я тренировался, остальные закончили общую работу.

Санни Бриз и Линзи Ван Геар уселись перед стопкой отобранных книг и начали внимательно изучать их. В этот момент даже я перестал заниматься посторонним делом и подошёл к остальным, наблюдающим за кошками.

– Нет, эти формулы устарели, – фыркнула манчкин, швырнув одну из книг в сторону.

– Эгей! Это вообще кондитерские рецепты…

– Ой, я увлеклась, – виновато хихикнула кудрявая селкирк-рекс.

– А учебник по бодибилдингу кто положил? – весело повела бровью Санни, и посмотрела краем глаза на крылатую подругу.

– Эй, я между прррочем быстрррее остальных свою часть рррассоррртиррровала, – возмутилась та.

– Бодибилдинг тоже я, – опять улыбнулась Физалия.

– Да ну… – повела бровью, на этот раз, Линзи.

– От неё пахло ванилью… ссс… ой, – она резко задрала голову назад и начала вылизываться.

– Что-то не так? – Эмбер сидела рядом, поглаживая какой-то фолиант по корешку.

– Неа, – не отрывая языка, ответила та и нагнула голову вниз, задрав ногу, – а можно, ты мне тут поможешь за ушами?

Заботливо улыбнувшись, кошка с гетерохромией отложила книгу, и, устроившись поудобнее сзади, начала вылизывать подруге затылок.

Для них это было в порядке вещей. Я заметил то, чем обе без задних мыслей занимались, и в какой-то момент заставил себя отвернуться с пульсирующей неприязнью. Подобное часто бывало и в мультфильме, и порой не только за ушами.

– Воу! Слушай, – американская кёрл положила какой-то дневник в бордовом переплёте перед манчкином, и раскрыла его на середине, – а это может?

– Эээ… нет.

Здесь нельзя произвести расчёт конечной цели, я вообще не понимаю, кто этим стал бы пользоваться.

Стемнело. Не могу вспомнить, сколько было времени, когда Бриз и Ван Геар, наконец, закончили, но, возможно, близко к полуночи. Манчкин захлопнула последнюю книгу и устало вздохнула. Все вопросительно посмотрели на неё, ожидая любого вердикта, а я почувствовал знакомую тревогу во внутренностях.