Провокатор

«Четверг» у Белевских был в разгаре – присутствовало человек двадцать молодежи, но обычного шумства не было, поскольку днем ранее прибыл Семен Аркадьевич и ожидался его «выход к народу». Почти сразу Наташа подвела ко мне незнакомого молодого человек, не то студента, не то гимназиста, с вихрастыми волосами над высоким лбом и едва-едва пробивающейся растительностью над верхней губой. Но взгляд у парня был неожиданно твердый и уверенный.

– Вот, Михаил Дмитриевич, познакомьтесь, это Боря, мой друг детства, я ему много о вас рассказывала.

– Очень приятно, инженер Скамов, Михаил Дмитриевич, – я протянул руку для пожатия.

– Взаимно, студент-юрист Савинков, Борис Викторович.

Осень 1897 года

Вот это номер! Сам Савинков, будущий глава Боевой организации Партии социалистов-революционеров! Писатель, террорист, министр Временного правительства – по сути, первая историческая личность на моем пути, если не считать Зубатова! Мало сказать, что я был огорошен, поначалу я даже не принимал участия в общем разговоре, хотя был чем-то вроде гвоздя программы – большинство пришли послушать и поглазеть на «американского инженера».

Двери из библиотеки в гостиную были распахнуты, принесены еще стулья и кресла, на них расположились восемь-девять барышень в платьях с рукавами-буфами по текущей моде. Вокруг них вилась дюжина молодых людей, все больше студентов и гимназистов, и пара-тройка мужчин постарше, один даже в тужурке инженера-путейца. Это были знакомые и знакомые знакомых младших Белевских, принадлежавшие по преимуществу к «прогрессивной молодежи».

Чтобы прийти в себя от радости нежданной встречи с Савинковым, я двинулся в гостиную, где на обширном дубовом столе под белой скатертью стоял графин с водой. Пока некий молодой человек в студенческом мундире выдал речь о демократии, за образец которой он считал САСШ, я успел выцедить стакан. Федеральное устройство и всеобщие выборы вызвали решительное одобрение присутствующих, студент даже пару раз сорвал аплодисменты. Правда, хлопали ему все больше девушки, ради которых он, видимо, и витийствовал.

Оратор перешел к разделению властей, все чаще поглядывая на меня искоса, вероятно, ожидая моего выступления в поддержку. Реноме себе я за прошедшие встречи составил без малого социалистическое, так что ожидания эти были небезосновательны. Но мне подумалось сыграть от противного и после пары реплик-возражений я, ухватив паузу, выдал полноценную политинформацию о том, как устроена демократия в Штатах.