Провокатор

Отец, балагур и рассказчик, не крестьянствовал, как и многие мужики вокруг, а жил с отхожих промыслов, все больше землекопом или каменщиком – и в Мосальске, где строили мелкие рогожные да пеньковые фабрики, и даже в самой Калуге. Да и Белокаменная была рядом, потому сеяли в деревнях все больше коноплю, шедшую на пеньку, паклю да масло, вот с заработков и пережили неурожай.

Мать с молодости считали первой певуньей на деревне, и к шести годам Митька знал все ее песни, да и как не знать, если пела она долгими зимними вечерами за рогожным станом, а он крутился рядом, стараясь хоть чем-то помочь.

Рогожи выделывали почти в каждой избе, кое у кого и станов стояло не один, а два, натканное собирали местные оборотистые мужики и сдавали на фабрички, откуда конопляная продукция расходилась по всей России.

От отца Митька выучился хорошо плясать, сопровождая свои танцы присловьями да прибаутками, от матери – песни играть. Потешного мальца часто звали на деревенские свадьбы, откуда он приносил поначалу пироги, а потом и пятаки, а то и гривенники, коли дом был побогаче.

Так оно и шло лет до семи, когда отца на стройке придавило сорвавшимся бревном и он в три дня угас.

После похорон в дом зачастили черницы-монашки, узнали о Митяевых плясках да песнях и преисполнились жалостью к мальцу, «губящему свою душу». Наставлять на путь истинный повели в темную курную баню, наговорили всяких страшилок, а под конец, засунув мальчишке за пазуху жабу, выскочили в предбанник и завыли по-звериному.

Митяй сомлел и больше часа провалялся в обмороке, а когда оклемался, плясать да петь перестал, так вот подействовало «вразумление». Пришел конец и тем невеликим копейкам, которые он приносил в дом.

Прокормить пятерых детей было ой как непросто, несмотря на то что старшая сестра, двенадцатилетняя Матрена, помогала с утра до вечера у рогожного стана. Мать все больше задумывалась о том, чтобы отдать девятилетнюю голубоглазую Дашу портнихе в учение.

В дом несколько раз приезжали незнакомые люди, о чем-то говорили с матерью и наконец, ближе к весне, появилась круглая старушка в городском пальто с меховым воротником. Умильно улыбаясь, она высыпала на стол горстку каменно-твердых пряников и слипшихся леденцов и, пока Митяй с сестрами и братишкой делили это нежданное богатство, отсчитала матери денег и велела Даше собираться.