Я захватываю замок

А ведь Топаз наверняка слышала через приоткрытую дверь, кто у нас в гостях. Зачем она так себя изуродовала? Конечно, я ничего не сказала. Может, она надеялась, что твид придаст нашему семейству аристократичности?

Братья представились; Топаз немного с ними побеседовала, но как-то очень сдержанно. И что с ней стряслось? С чего такая подавленность?

Мачеха начала готовить какао – большего мы предложить не могли, разве только воду; остатки чая, скорее напоминавшие порошок, я заварила на ужин Томасу.

Подобные пиршества мы, разумеется, обычно не устраиваем.

По крайней мере, без повода. Какао достаем, если кто-то, например, болеет или по случаю примирения после ссоры. Мне стало грустно: похоже, Томасу и Стивену вкусного напитка не перепадет – они ушли на ферму за лошадьми. И отца нет. А тут столь редкая возможность лишний раз перекусить! Звать бесполезно, знакомиться с гостями он не пожелает. Даже если б спустился за печеньем, то, услышав голоса, еще в спальне повернул бы обратно.

Дверь неожиданно распахнулась.

Вошел отец. Ясное дело, под дождем от караульни к дому проще пробежать через двор, чем осторожно пробираться по стене. Наброшенный на голову плед закрывал отцу обзор, и отец, не стесняясь, бранил погоду и задымившую керосинку… Коттонов он заметил, лишь столкнувшись с ними нос к носу.

Топаз, сразу оставив какао, громко с гордостью произнесла:

– А это мой муж, Джеймс Мортмейн.

И произошло чудо! Саймон Коттон обрадованно воскликнул:

– Но как… Нет, не могу поверить! Это же вы написали «Борьбу Иакова»?

В глазах отца плеснулось странное выражение.

Прямо отчаянное. Будто нежданные гости загнали его в угол.

– Ну я… – настороженно ответил он.

По заинтересованным ноткам в его голосе я вдруг поняла: отцу невероятно приятно, просто не верится в реальность происходящего. Так, наверное, выглядит потерпевший кораблекрушение, заметив на горизонте судно.

Саймон пожал ему руку и, представив брата, спросил:

– Нейл, ты ведь помнишь «Борьбу Иакова»?

– Конечно, – отозвался он.

 – Такой яркий персонаж!

Нейл, видимо, решил, будто Иаковом зовут героя книги, хотя подразумевался библейский Иаков, боровшийся с ангелом. Зато Саймон рассуждал о романе так, словно вот-вот перевернул последнюю страницу. Постепенно выяснилось, что изучал он его в колледже несколько лет назад.

Отец сначала нервничал, неловко кутался в плед, но по ходу беседы расслабился, разговорился – старший Коттон едва успевал вставлять в его монолог короткие замечания.