Я захватываю замок

* * *

Случилось ужасное… Невероятно ужасное, даже писать не могу. Как они смели, как смели?!.

Я слышала их разговор.

Они шли в сторону сарая.

– Черт, Саймон, вовремя ты ноги унес, – усмехнулся Нейл.

– Просто непостижимо! – воскликнул брат. – Вчера вечером она производила совсем другое впечатление. – И, оглянувшись на замок, добавил: – Великолепное место! Но для жизни непригодно. У них явно ни гроша за душой. Стоит ли винить бедняжку?

– Разве лишь за то, что чертовски откровенна, – ответил Нейл.

– Мачеха приятная. Ей, кажется, было так же неловко, как и мне. Господи, девчонка чуть не вогнала меня в краску!

– Не нужно с ними общаться, Саймон. Если завяжем с семейством дружбу, эта красавица может поставить тебя в двусмысленное положение.

– Да, пожалуй, – согласился он.

Говорили Коттоны негромко, но в полуденной тишине до меня долетало каждое слово. Поравнявшись с сараем, Нейл сказал:

– Жаль, что мы не видели младшую.

– Несколько сознательно наивна, не считаешь? – ответил Саймон. – Кого мне действительно жаль бросать на произвол судьбы, так это старика. Как бы ему помочь? Хотя что спасет безнадежного пьяницу…

Убила бы их голыми руками! Отцу еды не на что купить, не говоря уже об алкоголе! Наслушались лживых сплетен. У кого только язык повернулся обвинить отца в пьянстве? И он не старик, ему даже пятидесяти нет!

Дальнейшего разговора я не слышала.

Надо было все-таки выскочить из сарая и поколотить их! Увидели бы, как я сознательно наивна!

Что же натворила Роуз? Пойду-ка домой.

* * *

Восемь часов. В гостиной.

Ушла подальше от Роуз. Она сейчас в кухне: сушит волосы и делает маникюр заточенной спичкой. И болтает, болтает без умолку. Не представляю, как Топаз это терпит, особенно после нашего разговора…

Да, я не выдержала! Может, и промолчала бы, не застань я Топаз одну, но чего не случилось, того не случилось.

Я начала шепотом объяснять, почему расстроена, а мачеха, оборвав мои излияния, потащила меня в сад. В доме и правда не посекретничаешь, насквозь прослушивается. Со второго этажа на весь сад разносилось звонкое пение Роуз, поэтому заговорили мы только за мостом, немного поднявшись на насыпь.

Вопреки ожиданиям Топаз не рассвирепела (об отце я, разумеется, ни словом не обмолвилась). Даже не удивилась.