Бентли для королевы

Жена полковника, Серафима Олеговна, не найдя для себя достойной работы в гарнизоне, стала обшивать себя, мужа и дочек. Часто она отдавала Наташе свои платья, чуть поношенные, и девочка ушивала их на старенькой швейной машинке «Зингер».

Однажды Наташа позвонила в дверь полковницы, и Серафима, открыв ей, в очередной раз поразилась худобе девочки и странности ее взгляда, словно она не от мира сего.

– Тетя Серафима, можно я посмотрю, как вы шьете? А то отец ругается, что я ничего не делаю.

– Как это ничего? Да на тебе весь дом держится, миленькая.

Ладно, проходи в квартиру, я как раз крою сарафаны – себе и девочкам. А на следующей неделе буду шить мужу летние брюки.

Через месяц Наташа научилась делать выкройки. Но частенько она прибегала к Серафиме только для того, чтобы не находиться в одной квартире с братьями. Сидела и смотрела телевизор. С девочками она так и не смогла подружиться. Они были на пять лет младше, да и вообще, как большинство близняшек, дружили только друг с другом.

Забыв о предупреждении участкового, братья опять начали пинать и отталкивать сестру, знали, что Наташка-недоумок не пойдет жаловаться.

– Ты, дебилка… Подай… Убери… Принеси… – слышалось от них.

Отец еще добавлял: «Нагулянная шалава». Он так и не поверил, что жена ему не изменила в далекую запойную ночь.

Школьные подружки, даже Неля, постепенно перестали приходить к ней в гости и приглашать к себе. Чтобы заполнить время, Наташа начала много читать.

Очередным ударом для девочки стал перевод подполковника в другой гарнизон.

Семья переехала вместе с ним. При прощании Серафима подарила Наташе тридцать томов Советской энциклопедии и два десятка любовных романов. Наташа осталась совсем одна.

На ее счастье, у другой соседки, тети Полины, родился внук, и Наташа стала ежедневно прогуливаться с коляской, освобождая Полину от этой обязанности.

Два года прошли относительно спокойно. Наташа то шила, то читала. Помимо любовных и детективных романов, она проштудировала всю Советскую энциклопедию.

Однажды ночью скрипнула дверь. В ее комнату-чулан вошел пьяный отец. Из одежды на нем были только носки и тапки. При слабом свете, сочившемся из коридора, Наташа увидела вялый отросток между ног.

– Выросла, нагулянная дрянь? Будешь отрабатывать мой хлеб.

Терпеть пришлось минут пять. Было больно и противно.

Отвалившись от Наташи, отец встал, пошатываясь.

– Тощая ты слишком, жрать надо чаще.