Океан

– Я люблю слушать музыку, когда работаю.

– И всё? А ты не пользуешься никакими записями, литературой?

– Нет, вот этого достаточно, – он выложил из заднего кармана записную книжку, в середине которой лежала дискета.

– Ну ладно. Кофе, бутерброды?

– Если можно крепкий, а то я ещё сплю обычно в это время.

Он надел наушники, сменил свои очки на затемнённые, закинул жвачку в рот и стал неистово отстукивать по клавишами.

Чеснокову это даже понравилось. Он как бы получалось, не мешал Роме, и Рома не мешал ему.

Чесноков мог спокойно звонить, получать звонки, читать, писать, копаться в бумагах, и, в общем, получалась вполне рабочая атмосфера. Так покатилось время.

– Готово, одна готова, – вымолвил Рома спустя несколько часов.

– Что там, Рома?

– Числа, цифры, схемы.

– Ладно, снимай с неё этот чертов замок и давай следующую.

– Ага.

И в компании воцарилась вновь, так сказать, рабочая атмосфера.

– Вторая ещё проще, ну в смысле того, что замок однотипный, через полчаса вскроем.

– Что, так всё просто?

– Нет, я просто остерегался, что здесь будет использован метод, похожий на мой.

– Интересно, что за метод?

– Вместе с замком закладывается вирус. Сделал что-нибудь не так, он сожрет твой компьютер. Можно так покутить! Ух! А здесь пользовались, наверное, учебником – ключом могут быть числовые, буквенные коды. Задаем программу, и она найдет.

– Программы тоже твои?

– Конечно. Готово.

Раздался телефонный звонок, прервавший познавательную беседу.

– Да?

– Это Вяземский, срочно подъезжай, у нас труп, записывай адрес.

– Диктуй. Так. Так. Ага. Скоро буду.

– Рома, сворачивайся, – он показал ему листок, на котором он только что записал адрес.

– Знаешь, где это находится?

– Покажу без проблем. Мне там до дома будет недалеко.

– Едем.

Март. Вяземский не любил ни ранней весны, ни поздней осени. Времена непостоянства. Тает снег, оголяется асфальт и земля, и внезапно вновь наваливает снег, и опять всё сначала.

Или неуверенные попытки зимы взять верх над осенью, сковать землю и покрыть её снегом, как вдруг начинает таять, заполняя всё серой слякотью. Время прозябания в холодной сырости, проникающей в одежду и обувь, время простуд и разных недугов.

Вяземский стоял у подъезда в каше, состоящей из воды и снега, и курил. В теле была легкая дрожь от холода. В сумерках во дворе замелькали фары автомобиля. Автомобиль безошибочно подъехал к нужному подъезду.