Карибский кризис

Но факт, доведённый в самом существе своём до того предела, где он возрастает до трагедии невиданной силы, где сама сила этой трагедии возводит его в степень всеобщую и абсолютную.

– Не плюй в колодец, пригодится воды напиться, – произнёс он с лёгким дрожанием подбородка.

В ответ на эту поражающую новизной мысль я насильственно сделал приятное лицо, и, покопавшись в тумбочке, вынул оттуда несколько накладных, и передал Алёне. Хорошая пища для её аналитического ума.

Закончив, Алёна проверила исписанную ею бумагу – целых пять листов, внесла поправки, затем ещё раз проверила, и доложила своему работодателю о готовности к устному отчёту.

– Да, давай проясним, что тут творится, – важно произнёс Штейн, всё ещё глядя на меня своим пасторским взглядом. Величавой и бесконечной скорбью веяло от его лба, глаз, бровей, ото всей его седой головы.

– Это шокинг! – патетично воскликнула Алена.

В течение двадцати минут «интеллектуалка» рассказывала о том, что отчетность на фирме отсутствует, на суммы, фигурирующие в выписках, нет документов, а предъявленные счета-фактуры не находят отражение в выписках.

То, что разрозненная первичная документация без базы и с балансом только за прошлый год – это профанация, а не учёт, об этом рассказывалось ещё минут пятнадцать. С таким же успехом можно было рассказывать о том, что вода мокрая, а день сменяет ночь. «Интеллектуалка», несомненно, обладала отягощавшим её грузом знаний, которым не нашла ещё определенное применение.

Посмотрев на часы, я обратился к Штейну, оборвав выступление его усердной работницы, и, достаточно корректно объяснил бардак с документами.

Было названо множество объективных причин, среди которых переезды – два за полгода, а также текучка кадров – частая смена главных бухгалтеров, возможно, они что-то потеряли. Далее, я предложил:

– Проверяй, если не доверяешь, пусть твоя умница обшмонает весь офис.

Алёна картинно вскинула руки:

– Э-э… это incredible… что всё это значит?!

Сверля взглядом её средостение, крестик, покоящийся между двух бугорков, медленно поднимая взгляд, я устало произнёс:

– А чё ты так нервничаешь?

Она порывисто поднялась и подошла к открытому окну, откуда открывался вид на палисадник, холмы Горной Поляны, вдалеке виднелась Волга.

Я проследил за ней оценивающим взглядом и сделал вывод: «Ябывдул». Там, возле окна, видимо, картина для неё стала понемногу проясняться.

– Знаете что, на самом деле… разбирайтесь сами, – бросила она через плечо.