Северная сторона сердца

Она много учится и делает уроки, даже если ей ничего не задали. Но она уже несколько месяцев не играет и не встречается с друзьями. Ходит из дома в школу и из школы домой, и, как бы я ее ни умоляла, отказывается лишний раз выходить на улицу. На прошлой неделе я отправила ее в аптеку забрать заказ. Вечером, когда я укладывала ее спать, она спросила, не злюсь ли я на нее. Можешь представить себе мое изумление? «Конечно нет, дорогая, с чего ты это взяла?» И она рассказала, что какие-то женщины узнали ее и спросили, лучше ли она себя ведет.

Бедняжка ответила, что она ведет себя хорошо. И тогда одна из женщин объяснила другой, что Амайя живет у тети, потому что она маленькая хулиганка: ворует, грубит старшим, бьет сестер и даже поднимает руку на собственную мать. Что ее обязательно нужно наказывать. Сначала ее собирались отправить в интернат, но Росарии стало ее жаль, и ее отдали тете.

Хуан не знал, что ответить.

Энграси продолжала:

– Мои приятельницы по мусу[3 - М у с – разновидность карточной игры.

] не хотели ничего мне говорить, чтобы не расстраивать, но все они слышали эти сплетни. Подозреваю, потому Амайя и прячется. Возможно, ее оскорбляют не в первый раз. Только попробуй сказать, что ты ничего не знал.

Амайя плохо расслышала первые слова отца, но конец донесся до нее четко:

– …Я вышел из пекарни и услышал, как Росария рассказывает что-то похожее клиентам.

– Когда это было?

– Давно. Может, несколько месяцев назад…

Голос Энграси дрожал от ярости и возмущения:

– И ты смеешь говорить, что страдаешь?! Неужели ты позволяешь своей жене говорить про девочку плохо? Знаешь, что она спросила меня вчера? «Тетя, если я буду вести себя хорошо, мне разрешат вернуться домой?»

Отец плакал.

– Бедная девочка построила вокруг своего горя такую прочную и высокую стену, что больше не может вспомнить, что вы с ней сделали. Она всего лишь хочет быть любимой, быть обычным ребенком. – В голосе тети звучало презрение.

 – И этой необыкновенной девочке приходится сгорать со стыда, потому что на улице ей вслед показывают пальцем. Для тебя ее амнезия – облегчение. Но это могила, которая рано или поздно проглотит ее.

– Не говори так, Энграси. Ты же знаешь, что такое деревня: никто ничего никому не говорит, зато все обо всем знают. Клянусь, я отругал Росарию, когда услышал от нее подобные вещи. Но что я еще могу сделать? Она очень больна, Энграси.