На грани сна…

Его же вовсе не последовало, так как теперь взор мистера и миссис Граморт был устремлён на огромный особняк, и, несомненно, на его верхнюю – чердачную часть; отчего же её, думаете вы? Оттого что именно там – как сообщили, таинственным образом умерла мадам Беатрис Луиза Граморт. Старуха была древней и в последние годы жизни увядала от немощной скованности движений. Большую часть времени она проводила в постели своей комнаты, ибо слабость её ног не оставляла ей иного выбора. Голос её был огрубевше – хриплым, но при этом бессильно – тихим, так, что когда она звала себе в помощь сиделку, это рассыпающееся эхо её голоса отображалось от всех углов и этажей дома жутким многоточием.

В такие мгновения, сиделка Энн Краутер, мирно посиживающая подальше от дальней комнаты старухи, глубоко вдыхала воздух и ещё медленнее его испускала, закрывая глаза и молясь Богу, чтобы он сжалился над своей страдалицей и забрал её в Царство Небесное поскорее.

Однако хоть и была старуха обездвиженной, но жизнестойкости её, как бы ни от этого, лишь прибавлялось; умирать она и не думала.

Говорили, что раньше с ней в комнате жил кот; поговаривали, что не простой это кот был… Гости часто слышали, как мадам Граморт с ним общается, поверяет ему свои горести и тот ей советует, мурлычет – как рассказывает. Но пробил его час, пришёл в последний раз проститься с хозяйкой и больше не возвращался. Кто говорит, что видел его в нескольких милях задавленным, а кто предположил, что тот почувствовал скорую кончину хозяйки, и, уединившись, с горя подох.

Но те, кто со старухой были давно и близко знакомы, намекали, что именно кот наделял её некоторой силой, связующей с жизнью. Однако мало кто верил сим небылицам, поскольку даже уникальные способности кота не уберегли хозяйку от кончины.

Между нашим отступлением, семейство Граморт – и близко не ведающее сих уточнений, заинтересованно размышляло о возможности сдачи некоторой части помещения в аренду. Немудрено предположить, что именно той её части, которая заключала в себе покойную.

Аланд Граморт, никогда не отличавшийся предрасположенностью к суевериям, и думать не думал отдавать часть своей матери; однако Лилиан безотступно настаивала жить как можно дальше от «Дальней комнаты» – в прямо противоположном крыле дома. Единственное препятствие, которого избежать было нельзя – это смежного коридора и лестницы, ведущей в холл и расположенной вблизи комнаты, ознаменуемой теперь нами «Покойной».