На грани сна…

Свыкшись с темнотой, я приостановился, подняв глаза к небу, объявившемуся этой ночью в мутно-розовом цвете – точно в зимние морозы.

По полю я пробирался, низко приклоняясь к земле – в высокую и нервнотрепещущую траву, метавшуюся под перепадами ветровых плутней. Тогда я мало ориентировался, прокрадываясь ползком меж высящейся травы, которую разъярённо поносил ветер. Продвигаясь вперёд, я быстро перебирал лапами, в целях разогреть свой двигательный мотор. И ни намёка на живность – я здесь один, вместе с теми притаившимися в пустынных, промозглых, диких и свирепых полях – которые давно пережидают в тёплых подпочвенных норах.

Верхушка травы, подминаясь, колола мои глаза точно снег в зимнюю вьюгу. Было нестерпимо, как слепцу, который идёт на ощупь.

Теперь я перестал на что-либо уповать, и, казалось, стал глух к своему стимулу найти то, что искал, – лишь бы побыстрее укрыться от ветра и холода в теплом местечке. С этими противоречивыми мыслями, я ускорился до бега, все ещё руководствуясь «зовом».

Лапы несли меня без оглядок и остановок, притом, что мысли в голове совершенно иссякли, – но я должен был идти; должен был найти, во что бы то ни было! Я должен действовать и двигаться вперёд, чтобы не окаменеть от покорности промозглому ветру, не уверовав своей силе – силе жизни!.

Так я пробивался, пока трава мало-помалу не поредела, а лапы не стали увязать в сырой земле. Лишь потом, когда я лапами ощутил, что зашёл на мелководье реки, тихим сном уснувшей здесь, – я оцепенел от ужаса! Блёклый, едва различимый блик на глади воды расходился по обе стороны от меня, извиваясь змеёй наискосок к горизонту.

Над рекой, в вышине бездонного небосвода, красовалась точка луны, окружённая венцом сияния. Вода была холодной, но призрачно спокойной. При одной мысли, что я посмел зайти в самую темноту одной стороны её времени, подействовало на меня разносторонне: сначала я испытал шок от неожиданности, а затем «она» (река) дала мне толчок здраво оценить то, к чему я пришёл и к чему я направляюсь.

Безучастно глядя на далёкие огни большого города, я казался себе маленьким и безнадёжным существом. Я все ещё стоял в воде, которая бережно и покорно приютила мои лапы, легко вибрируя. Я не мог вообразить, как далеко раскинулась речка, спящая под лунным светом, которая выдавалась бесконечной. Теперь её воды стали тёплым контрастом буйствовавшей территории ветров. Я успокоился.