Апокрилог. Закрывая глаза

Они тянут сок из корней, и, позвольте — это они ещё не начинали цвести! Но что же вынуждает их взрослеть? Что происходит в их рассольных головах? Почему они изо дня в день, как заведённые, ходят на работу, которая их даже не радует? – если их вообще способно что-то радовать, кроме никотина и кофеина, – обычной привычки. А все по той немудрёной причине, что, либо их духовный мир истощён до смерти (корни которого использовались не по назначению), либо он уже мёртв. Без духовного плана, материальной пищи всегда будет мало.

И кто же, скажите, закрывает им пути ко мне? А как вам такой пассаж: всё дело в избытке интеллектуальности и зачитанности знаниями! Нет, я не приверженец обскурантизма, но избыток знаний, в которых утопает неокрепший юнец, вымывает его духовность. Впоследствии его повсюду окружает не удивительный мир, который хочется узнавать постепенно, наслаждаясь каждым мгновением соприкосновения с ним – а набор терминов, значений и определений, делающих всё обычным и скучным, что, порой, даже закладывает в него отвращение.

Но ещё раньше – что прискорбнее всего – у них закрываются уши и глаза, зато рот с тысячью зубов, нос с завидным обонянием и руки, ищущие удовлетворение нужды искушаться, дисциплинируют систему расширения своих нужд — работой. Другое дело, когда приходит время и он самостоятельно решает нечто познать и изучить, – а не из-под чьей-то палки/по чьей-то прихоти.

И вы только представьте себе моё удивление, когда среди всех этих единообразных сорняков, я увидел двух девочек. Я тотчас встрепенулся и прозрел с затайкой дыхания: словно перламутровые жемчужинки в ракушке, вот-вот сольющиеся в одну, схватившись за руки и безмятежно подпрыгивая, они бежали по траве, усыпанной золотистыми цветочками хризогонума, присвистывая им известную шутливую песенку. Я был невозможно взбудоражен и потрясен! Их не заинтересовала даже детская пустая площадка во дворах, овеянная весенними дождями – нет, – не приметив её, они пронеслись мимо.

Создалось впечатление, словно они парят на ветряных крыльях. Невинные и восторженные таинством, в белых льняных и свободных платьицах, они даже не догадывались, что смотрят прямо на меня! – я как раз притаился поодаль, направив на них луч света, чтобы отчасти скрыть себя.