Апокрилог. Закрывая глаза

Планета заждалась должного обращения и уважения к своей персонализации, – и с какой стороны её ни возьми – везде одни дети и внуки, на плечи которых эти обязанности и ложатся – как липучка на одежду. То и дело им кажется, что «тут уже ничего не попишешь», «время ушло» и «какие ещё перемены, если вода, наполовину пустая, отлично устаканилась, осадок осел на дно и лучше уже не баламутить», – притом, что эта вода – осевшая она или нет – всегда травила их изнутри цветением и размножением сине-зелёных водорослей традиций.

Несомненно, вы можете возразить моей предвзятости, указав на мой теперешний застой, ничем не лучше их, – мол, доживаю в одиночестве, без посетителей и в кромешном мраке… Однако вам стоит уяснить одну существенную вещь: все вы мои протеже — творения моих рук, соображений и бескрайних фантазий; я увлечён идеей, включающей вас и охватывающей все 8 черепков моего клуба, – что утверждает мою всемогущественность.

Белый лист напичкан правилами, алгоритмами, канонами, формулами, которых вы должны придерживаться, выполняя работу; а на чёрном правил нет – есть только свобода фантазии и раскрепощённости, где стирается грань между сознательным и бессознательным, высвобождая вашу сущность.

Белый лист – для чёрной работы ума, чёрный лист — для белой работы души.

Чего доброго, вам захочется упрекнуть меня в том, что все в вашем жизненном сне происходит слишком быстро, внезапно.

Но, позвольте, у меня ничего не бывает внезапно… и прежде чем что-то предпринять, я долго наблюдаю, порой многими веками, эпохами, эрами… Я могу наблюдать бесконечно долго, ведь с вами нужно экономить энергию, – вы умудряетесь её тратить зараз!

А насчёт тех рухлых лягушонок, придавленных камнем, – так им бы черепашьего спокойствия и мудрости, а не упрямого преследования эха прошлого. Реять бы им в океане, а не быть на замусоренном приморье, прячась под камнями, либо с камнем на короткой бычьей шее, который не столько их губит, сколько мучит при любой попытке движения и высвобождения от гнёта.

Влившись в бесконечность, ветер-спешка вас больше не потревожит, – там, на дне, всегда спокойно…

Безмятежность делает фокус ваших глаз ясным, и вы начинаете замечать много интересного вокруг, вот прямо сейчас – под ногами, над головой.