Апокрилог. Закрывая глаза

Не хватило им места в извилинах, вот они и материализовались оттуда во внешний мир, – к тому же изнутри «крысы» весь мусор оприходовали и там им делать нечего.

Я вновь перевожу взгляд на тот самый домик-сморчок, согбенный под слоем слизи. В нём все продолжаются «входящие ритуалы». Разница лишь в том, что теперь каждый, отъевшись не остывающим «горячим» в своё удовольствие, разбрёлся по отведённым для себя каморкам, уже оттуда голося свернувшемуся калачиком, сорняку, который по привычке бурчит себе под нос имена всех существующих и несуществующих родственников (последний этап проверки), чего те, конечно же, уже не слышат.

Что же способно раскачать облагороженную заунылость? Ну а что, допустим, у них есть, кроме пространства выеденного мозга, покрывшегося непробиваемой скорлупой? Пыреи, мокрицы, ежовники, подмаренники, осоты, – это сорняки! – их нужно вырвать с корнем из той почвы, что их питает. Удобрение? Ну конечно же это сорняки-мутанты! – они издавна приспособились к рациону и мутировали под него.

Внутри них – смола кровавого цвета, сыздавна затвердевшая и заключающая собой переброженную кофейную гущу. Один шорох, хрипенье, кашлянье, брюзжание листьев у тысячи разных голов, которые то и дело вгрызаются в землю. Чураясь неопределённо повисшего белого купола неба, они отрицают своё высшее предназначение, которое бы их оторвало с корнями от земли. Возросши ростом, им было бы удобнее начинать отдраивать и разукрашивать свой мшистый холст небосклона. А пока что «оторвало» только мебель и прочую дребедень, которая побольше возвысилась, чем они.

Один стержень вставных чернил одной касты; одна многоголосая фуга, составленная из различных тонов общего тембра. Пока в самой церкви родственники «по такое-то колено» – точнее, их духи, обряженные в платья – поют в церковном хоре, а-капелла рабов подпевает им на задворках церкви. Таков обряд, сакраментальный лейтмотив, – выводить на запятки вереницу повязанных. «Живые» рабы, видимо, надеются очиститься от врождённых оков, следуя изливаемым указаниям/поучениям тех духов, которые в свой черёд надеются очиститься благодаря раздаче эмпирии — внушением долга послушания/повиновения, – «а иначе будет так-то…».

Иными словами, такая располагающая своей заботой, добродетель родственничков, есть не что иное — как выгода, в целях искупления своих грехов; надменное высокомудрие. Они приспособились маскироваться под добродетели, – одначе сами сущие ханжи.