Книга пятничных рассказявок. Зеленый том

Переминался с ноги на ногу, морщил загорелое до черноты лицо, теребил заплетенные в тонкие косички волосы.

– Ну! Как же ты умудрился, дружок?

Шериф огорченно покачал головой. Акухо он знал давно: туземец частенько появлялся в поселке, обменивал шкурки на разную мелочь, подряжался делать несложную работу, был всегда тихим и улыбчивым. А тут вдруг разбил витрину магазина тётушки Ло.

– Очень плохо, Акухо, очень плохо.

Абориген выразительно развел руками. Мол, сам не знаю, как получилось.

– Придется тебя задержать.

– А?

– Посидишь в тюрьме, раз хулиганишь.

Дикарь скорчил такую жалобную мину, что пострадавшая тётушка Ло чуть не заплакала из сострадания. Акухо рухнул на колени, схватил шерифа за штанину и принялся причитать тонким голоском.

– Не надо в тюрьму, большой вождь! Акухо рано умирать! У Акухо дети, жена, мама, папа, тётя, дядя Умзай, двоюродный дядя Бхко и старенькая бабушка Чуго. Нельзя Акухо умирать! Кто принесет им сочных кореньев? Кто убьёт злого крокодила, ждущего у берега? Кто обменяет шкуры опоссума на железный нож? О, все погибнут без Акухо! И дети, и жена, и мама, и папа, и тётя, и дядя Умзай, и двоюродный дядя Бхко, и старенькая бабушка Чуго.

– А ну-ка, прекрати!

Шериф вырвал брюки из пальцев туземца.

– Ничего с тобой не случится. Посидишь недельку, будешь улицы подметать в счет отработки ущерба. Правильно, тётушка Ло?

Женщина жалостливо вздохнула, глядя на дикаря.

– А может, отпустим? Тут делов-то на пару монет всего.

– Нет уж. Закон есть закон. Набезобразничал – отрабатывай. Иди за мной, Акухо.

Шериф привел еле волочащего ноги аборигена в участок. Камера там имелась всего одна: небольшой закуток с откидной койкой, загороженный стальной решеткой. Обычно она пустовала всю неделю, кроме пятницы, когда там сидел старый Джон после традиционного скандала в баре.

– Заходи.

Акухо, как приговоренный к казни, медленно прошествовал в узилище.

– Вот тебе одеяло, укроешься, если ночью будет холодно.

Шериф выдал дикарю кружку, ложку, стальную миску и полосатую шапочку, которую считал обязательным атрибутом заключенного.

– Ужин тебе вечером принесут. Всё, удачной отсидки, а я пошёл отдыхать.

Дикарь не спеша рассматривал камеру, выданные вещи, койку с колючим одеялом, и в глазах его стояло удивленное выражение.

Всю следующую неделю Акухо честно отбывал срок. Носил полосатую шапочку, ел, что дают.