Книга пятничных рассказявок. Зеленый том

– Куклевский учудил. Из некондиции последней партии собрал черт-те что и сбоку бантик.

– Что там? – подался вперед чернявый начальник отдела проектирования.

– Я же говорю, курьез. Однотипные модули без программируемого канала, но с обратной связью. Я его спрашиваю – зачем? Он отвечает – они на котиков похожи.

Собаков поймал контейнер, повертел в руках и с осуждением посмотрел на блондина.

– Куклевскому – выговор и премию порезать. Если он гений сборки, это не значит, что ерундой маяться можно.

– А может, – откликнулся с дальнего конца стола похожий на майора в гражданском мужчина, – подкинем нашим «партнерам»? Пусть поломают голову.

Собаков скривился.

– Там тоже не дураки сидят. Не надо давать лишнюю возможность пощупать наши возможности. Всё, на сегодня достаточно. Завтра жду ваши отчеты за второй квартал.

Отпустив подчиненных, Павел Григорьевич еще посмотрел документы, бросил в портфель мелочевку со стола и отправился домой. Не сказать, что он туда торопился – пять лет как вдовец, дети живут своими семьями.

Но лучше доделать работу на диване, чем в рабочем кабинете. Да и тиранить подчиненных, не позволяющих себе уйти раньше шефа, он не считал нужным.

По дороге остановился у супермаркета. В портфель отправились бутылка молока и банка консервов. Готовить Павел Григорьевич не любил, а рестораны и кафе его раздражали.

Немного потолкавшись в пробках, Собаков, наконец, попал домой. Вытаскивая покупки, он вдруг ощутил холодную липкость на пальцах. Стал шарить по портфелю и с самого дна достал контейнер с номером 44001-5.

Видимо, случайно попавший туда с рабочего стола. Стекло треснуло, и остатки синеватого геля вытекали ему на руку, быстро впитываясь в кожу. Павел Григорьевич пожал плечами. Вреда наноботы не причинят. Ну, подумаешь, котики. Завтра на работе выведем штатными средствами.

Собаков поужинал. Сел в любимое кресло и включил телевизор. Пощелкал десяток каналов и выключил. Было тоскливо и безрадостно. Одиночество встало за спиной и положило тяжелую руку на плечо.

Мелькнула мысль, что, возможно, дочь была права, уговаривая его жениться еще раз. Только на ком? Он даже домашнего животного не завел. Собак, несмотря на фамилию, не любил. А на кошек имел аллергию. Хоть аквариум с рыбками стоило поставить. Всё не так было бы одиноко.

Павел Григорьевич лег на диван. За окном шел дождь. По комнате, натыкаясь на мебель, в сумерках бродила грусть. В самом пакостном настроении Собаков закрыл глаза.