Девочка Палача

 – Влажный палец соскальзывает с экрана и сообщение уходит диалог с пометкой «не доставлено». – Прости, палец сорвался. Со мной такое постоянно. А еще я несу чушь, когда нервничаю. Знаешь, мне бы так хотелось, чтобы ты был рядом. Это невозможно, я знаю. Если бы так получилось, я бы научилась готовить. Смешно, но я только чай заваривать умею. Но для тебя научилась бы. Не знаю, что ты любишь, кроме созвездий… Ладно, прости. Я замолкаю, не буду больше тебя беспокоить.

Глупая, слабая Ника. Отсылаю голосовые на неправильный номер, который сама же и придумала…

Глава 8.

Ваня

– Вас как зовут? – спрашивает мент, а я смотрю, как отрицательно качает головой молодой, но уже помятый жизнью фельдшер.

– Волков Иван Алексеевич, – на автомате говорю я.

– Тут уже всё, – второй мент вырастает, как из-под земли. – Наряд уже едет.

– Вы владелец этого дома?

Мне хочется его ударить. И всех их. Хочется размозжить ему череп об эти самые ступеньки.

– Кем вам приходится погибшая?

Я смотрю на него секунд пять, почти вижу, как раскалывается ментовская башка об отполированный камень.

Потом в последний раз смотрю, как синеватое тело загружают в скорую, разворачиваюсь и направляюсь в дом.

– На вопросы следователю отвечу, – бросаю не оборачиваясь, запираю за собой дверь.

В доме холодно. Может, промерзли мокрые шмотки и теперь холодят кожу. А может… Может, я промерз. Нутро мое ледяными крошками покрылось.

Наверное, она хотела бы, чтобы я страдал. Чтобы я почувствовал всю горечь потери.

Скорбел, переживал утрату… Что еще принято в таких случаях. Что чувствую я? Только холод.

– Мой маленький, глупенький Бриллиант, – иду по пустому дому, в котором не жил. Приезжал только к ней. – Глупо так. Решила бы меня грохнуть, я бы понял. Я бы понял…

Интересно, было ей холодно? Холоднее, чем мне сейчас? Однажды я умирал. Не до конца, но холода не помню. Хотя, может быть, дело в том, что я умирал не так, как она. Я был не один тогда. А она одна. Без меня. По факту, она всегда была без меня.

Даже, когда я был рядом.

Поднимаюсь на второй этаж, сворачиваю в ее комнату. Наверное, я всегда знал, что так будет. Или это сейчас мне кажется так. А она здесь так ничего и не поменяла. Стены так и остались светлыми, то же зеркало, те же занавески дорогущие (дизайнер какой-то присоветовал), покрывало в тон. Ни картинок каких бабских, ни косметики, ни безделушек. Вещи в шкафу только те, которые я привозил. Держал ли я ее? Нет, сама не уходила.