Литературный оверлок. Выпуск № 3 / 2018

Не то что ехать, идти некуда. Потолкаешься по рынку, в лучшем случае в кино сходишь. И опять в эти стены. Всё равно через недельку на службу вернёшься от безысходности.

Добравшись до кухни, он трясущимися руками обхватил заварной чайник и судорожными глотками выпил позавчерашний чай. Легче не стало. Он с тоской глянул в окно. Ничего за ночь не изменилось, та же надоевшая до оскомины картина: двухэтажное здание универмага напротив, слева от него деревянные прилавки открытого рынка, справа, – здание автостанции. Везде пустынно, ни единой души.

Одно и то же каждый день, как в рабочем кабинете, так и дома. И никакого выхода!

Пошарив по полкам холодильника и не обнаружив там ничего полезного, Сергей Гаврилович вдруг вспомнил, как шеф несколько дней назад в присутствии всего отдела просил его проверить дела в одном из сёл района. Разъездной инспектор Федосеева слегла с тяжелой формой гриппа. Позвонить шефу, уточнить, что ли? Тут Конкин вспомнил, что тот вернется не раньше конца следующей недели. Не ждать же! Не маленький, сам может решить.

Ещё и премию заработает, всё-таки в счёт отпуска получится. На душе Сергея Гавриловича полегчало, появился какой-то свет в конце тоннеля. Вот только бы вспомнить, куда ехать. Спросить некого, воскресенье, придётся самому…

Сосновка, Белый Яр, Боровое… Речь шла об одном из них, точно. Только вот о каком? Впрочем, разве это имеет такое уж важное значение? Все они недалеко друг от друга, на месте и разберётся. Главное, – выбраться из квартиры и из города.

Борясь с похмельем, Конкин принялся за сборы.

Подойдя к зеркалу, долго разглядывал себя. Ну что за морда! Под глазами мешки, белки красные, щёки отвисли. И это в неполных сорок лет! Неужели он обречён на холостяцкое прозябание до конца дней? С чувством отвращения Сергей Гаврилович провел тыльной стороной ладони по щеке. Захрустела двухдневная щетина. И побриться до вечера не получится, руки стакан еле держат.

Взгляд скользнул ниже. Кожа да кости, а ведь когда-то занимался спортом, даже разряд имел по гирям.

На правом плече чернеет родимое пятно, выступающее над поверхностью кожи. На бледном фоне оно кажется страшным и чужеродным. И тут у него не как у людей. Ведь сколько раз собирался вырезать, да боялся, что шрам останется, будет хуже.

Подошёл к старому двустворчатому шкафу с одеждой, выбрал рубашку, пиджак. Всё мятое, в пятнах, пора отдавать в стирку да химчистку. Но после, в деревне и так сойдет. Не откладывать же из-за этого поездку.