Менестрели врать не будут

По всей видимости, почившим так или иначе был не кто иной, как сам мэр, потому что усердный директор малость перестарался и в центре свежевскопанного установил на палке портрет улыбающегося главы.

Кузькин всегда считал работников культуры дармоедами и приказал директору – делать платные услуги. Что это такое, Дятлов представления не имел, но перечить не решился.

Единственное, с чего можно было сорвать куш, – это дискотеки. Прапорщику как-то доводилось проводить солдатам танцы, поэтому понятие, что это такое, директор имел, с его точки зрения, – четкое.

Сам подобрал репертуар, а то чёрти – что крутят. И началось!

Молодежь не поняла, как так получилось: шли на дискотеку, а попали в армию. Кто-то в панике стал пробираться к двери, шаря глазами в поисках военкома. Директор перехватывал дезертира и устанавливал в центре зала.

Перед дискотекой он сказал речь. На сороковой минуте кто-то не выдержал и уже стал проситься домой, причитая и зарекаясь ходить на любые мероприятия, не связанные с семейными праздниками.

Дятел во время лекции демонстрировал, какие движения в танце запрещено показывать, так как они с его точки зрения дискредитируют образ молодого человека развивающегося капитализма.

Кого-то ломало в истерике от такого развлечения, но директор был непреклонен. Доведя нужную, с его точки зрения, информацию, он включил популярную запись мэтра эстрады шестидесятых годов. Народ стал нервно выпрыгивать из окон. Для оставшихся директор давал команды:

– Ать-два, левой-правой! Выверт направо, выверт налево! Строем пошли!

Евгений Викторович подлетел к танцующей паре, не замечающей ничего вокруг:

– Отставить обнимание! Руки прочь от тело-носителя!

В толпе кто-то нервно засмеялся.

– Отставить смех в строю! Шаг вперед! – разошелся не на шутку экс-военный.

Нервно хихикающий, глядя на директора, продолжал судорожно заикаться:

– Не могу, мне будет сейчас плохо.

– Это точно, – подтвердил бывший прапорщик.

 – Отжаться сто раз!

Парень подумал, что это шутка и захохотал еще истеричнее. Дятла это обозлило еще больше:

– Молчать! Я не давал команду смеяться! На пол! – приказал он.

Прапорщик понял, что этот боец для него потерянный, и что делать с ним он не знал, обычно таких в армии сдают психиатру. Куда было сдавать этого, – не понятно.

Поэтому он переключился на другие движущиеся объекты, создающие угрозу правильно организованной дискотеке.