Остатки страха

В тот момент я как никогда раньше захотел, чтобы она оказалась рядом со мной. Вдвоем проще переносить трудности. К тому же…

Не важно. Я подполз к окну и заставил себя подняться.

Окно было закрыто. Но я не закрывал его и прекрасно помнил об этом!

Не оставалось ничего, кроме как попробовать распахнуть его. За окном все еще лежали обгоревшие тела родителей Беатрис. На соседних участках никого не было видно. Неужели никто ничего не видел и не слышал? Неужели людям нет дела до других людей?

Не погружаясь в рассуждения, я коснулся пальцем ручки окна.

Это был конец.

От осознания того, что последняя надежда на спасение пропала, что в оставшиеся дни своей жалкой жизни я буду пить собственную кровь (убивать крыс-людоедов я не желал), я разрыдался.

И тогда за входной дверью раздались голоса.

Я вскочил на ноги и, преодолевая боль, поплелся к двери.

– Эй, – кричал я, – спасите меня!

За дверью замолчали.

– Эй, – выкрикнул я.

Начали говорить громче. Из всех голосов (было их не меньше пяти) я отчетливо услышал только один. Словами были:

– Подожди, парень, сейчас отопрем! Это полиция!

Я обрадовался и смахнул с лица стекавшие по щекам и подбородку слезинки, но тут же вспомнил, что дверь наэлектризована, и выкрикнул:

– Осторожно, дверь может ударить током!

Каково же было мое удивление, когда полицейские без особого труда распахнули дверь и прошли в прихожую. Каждый из них на вид был старше сорока лет и держал в руке пистолет.

– Ты как, парень? – спросил он.

Я стоял с распахнутым ртом и смотрел на него так, будто впервые увидел человека.

– О мой Бог! – произнес он, завидев мою ногу, и нагнулся. – Что с твоей ногой, пацан?

Я стоял неподвижно и молчал.

– Это ведь гангрена, мать твою. О, что с твоими пальцами?!

Я смотрел вперед, в дверной проем, туда, где лето радостными красками растворяло в себе боль, грусть, тошноту и страх.

В прихожую вернулись остальные полицейские. Один из них, убирая пистолет в кобуру, сказал:

– Здесь больше никого нет, сэр.

– Ты был один? – спросил сидевший передо мной мужчина, глядя на меня снизу верх.

И я утвердительно кивнул.

12

Меня взяли под руки и повели к полицейской машине. Служебные автомобили, как им и полагается, были сосредоточием порядка и спокойствия.