Дьявол всегда здесь

– Уверен, что мы говорим об одном и том же мужике? Тот, кого я знаю, и слова поперек не скажет.

Оксли пожал плечами.

– Может, он просто из тихих. За такими надо приглядывать больше всего.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ты не единственный, кто владеет землей в Нокемстиффе.

Генри достал из кармана золотой портсигар и предложил новенькому сигарету.

– Что еще ты о нем знаешь? – спросил он. Этим утром Эдит сказала, что садовнику надо купить пикап. Она стояла у кухонного окна и ела пышку.

Генри не мог не заметить, что пышка сверху облита шоколадной глазурью.

Ей подстать, ебаной шлюхе, думал он. Но зато радовался, что она толстеет. Скоро ее задница в кресло не вломится. Вот пусть тогда садовник ее и долбит. «Необязательно новый, – говорила она. – Просто чтобы ездить. У Уилли слишком большие ноги, чтобы все время ходить на работу пешком. – Она залезла в пачку за новой пышкой. – Боже, Генри, они в два раза больше, чем у тебя».

5

С самого начала года у Шарлотты шалил кишечник.

Она убеждала себя, что это просто дизентерия, а может несварение. Ее мать сильно страдала от язв, и Шарлотта помнила, что последние годы жизни та ничего не ела, кроме тостов без всего и рисового пудинга. Шарлотта отказалась от жирного и перченого, но это не помогло. Потом, в апреле, пошла кровь. Шарлотта целыми часами лежала на кровати, пока Эрвина и Уилларда не было дома, и, если свернуться калачиком на боку и не двигаться, колики заметно утихали. Переживая из-за больничных счетов и траты всех сбережений на дом, она хранила боль втайне, глупо надеясь, что все заживет само собой. В конце концов ей только тридцать лет – слишком рано для чего-то серьезного. Но к середине мая отдельные капли крови превратились в ручеек, и, чтобы унять боль, приходилось тайком отпивать из трехлитровой бутыли «Олд Кроу», которую Уиллард держал на кухне под раковиной. Под конец месяца, сразу перед школьными каникулами, Эрвин нашел ее на кухне на полу, в луже водянистой крови. В духовке на противне догорали бисквиты. Телефона у них не было, так что Эрвин подложил ей под голову подушку и прибрался, как умел. Сидя рядом на полу, он слушал ее редкое дыхание и молился, чтобы оно не прекратилось. Она все еще была без сознания, когда вечером с работы вернулся отец. Как сказали Уилларду врачи пару дней спустя, к этому времени уже было поздно. Кто-то где-то всегда умирает, и летом 1958-го – в год, когда Эрвину Юджину Расселу исполнилось десять лет, – пришел черед его матери.