Дом без воспоминаний

– Можешь устроиться здесь, – сказал, указывая на кресло-качалку. – Оно очень удобное.

Мальчик повиновался. Психолог не мог определить, какие именно действия он выполнял по собственной воле. Это казалось невероятным, но, заперев ребенка в затерянной комнате, некто вложил в него определенную программу поведения, позволив принимать самому лишь ограниченное количество решений.

Нико волен есть, спать, двигаться, следовать некоторым привычкам, совершать мелкие обыденные действия – например, чистить зубы или чесать нос, если чешется.

Делая эту запись, Джербер вспомнил о «секте дерева» на Филиппинах: там в лесу нашли около тридцати последователей некоего святоши, которые по команде синхронно выполняли одни и те же движения, словно в каком-то абсурдном балете. Потребовались месяцы, чтобы снять заклятие, но многим так и не удалось пробудиться, выйти из такого состояния.

Они как будто заблудились в собственном рассудке. Вынуждены были оставаться там и скитаться вечно.

Гипнотизер подошел к мальчику.

Бережно обхватил ладонями его лицо, заглянул в глаза.

– Прежде чем мы начнем, я хочу сказать тебе одну вещь, Нико… Знаю, ты где-то есть и можешь меня слышать.

Мальчик не пошевелился, устремленные на Джербера немигающие глаза оставались пустыми.

Потерянный.

Так определила его владелица конюшни, рассказывая, как он ел хлеб с молоком, сидя перед печкой.

– Наверное, тебе страшно, ведь ты не знаешь, где находишься, – продолжал гипнотизер. – Все же наберись мужества и доверься мне.

Потому что я найду тебя и выведу на волю. – И добавил под конец: – Мы вместе вернемся домой, обещаю.

Джербер надеялся, что эти слова достигли Николина, где бы он ни был.

Психолог полагался на то, что со временем получит ответы на все свои вопросы и дело мало-помалу прояснится. Теперь он был готов к следующему шагу.

Как и в игровой комнате, в его кабинете были скрытые камеры, спрятанные за картинами или вложенные в игрушки, расставленные на полках. Обычно гипнотизер записывал сеансы.

Но чтобы не нарушать условий сказочника, в случае Нико пришлось сделать исключение.

Все, что произойдет, останется между ним и мальчиком.

Поэтому он всего лишь задернул шторы. Дневной свет померк, стал красноватым, вроде вечно длящегося заката. Потом психолог уселся в свое кресло, протянул руку к качалке, слегка ее толкнул. Мальчик весь напрягся, вцепившись в подлокотники. Джербер нагнулся, поднял что-то с красного ковра.

Желтый тюльпан.