Зов гордости

Кейнамарр, эльф средних лет, в обычное время работавший грузчиком в порту Фэйрхаэля, вскарабкался на баррикаду, нашёл своё любимое место – мягкий стул за перевёрнутым на бок прилавком. Стул был хорошим. Удобным и дорогим. Подороже, чем вся обстановка спальни в квартире Кейнамарра. Он положил на него глаз сразу после строительства баррикады, выдернул из общей кучи мебели и пристроил в сторонку, пока никто не переломал его резные ножки, не распорол или не прожёг обивку. Остальным объяснил – пригодится. Удобно сидеть, наблюдать за улицей.

Полезная вещь, одним словом. На самом деле он рассчитывал как-нибудь незаметно умыкнуть его домой, когда всё это закончится. Поставить в общей комнате. Хоть какой-то прибыток в хозяйстве в обмен на недели, потраченные на сидение на площади. Глядишь, и жена скорее перестанет ворчать, если он вернётся не с пустыми руками.

То, что она недовольна, было очевидно. Ещё днём, когда она приходила навестить его, забрать грязные вещи и отдать выстиранные. Всё время только и бубнила про то, что вместо того, чтобы, как обычно, навестить детей в Эстархале на праздник Середины лета, ей пришлось торчать дома «из-за всего этого».

И так скривилась при упоминании «всего этого», словно говорила о крысе, которая сдохла под задней дверью.

«Не понимает».

Кейнамарр вздохнул и отхлебнул большой глоток из бутылки с сидром. Посмотрел за баррикаду, на улицу, притихшую, затаившуюся в темноте на подступах к завалу из мебели. Здесь не работали даже уличные фонари. Говорили, что городские власти перекрыли газовые магистрали «ради безопасности».

Так что единственными источниками света теперь были две переносные лампы, подвешенные на шестах по краям баррикады. Их света хватало лишь на то, чтобы освещать мостовую на пару шагов. Дальше улица утопала в вязкой, душной летней темноте.

Он сделал ещё глоток и вернулся мыслями к жене.

«Не понимает и не одобряет».

С одной стороны, её можно понять. Когда весной они собирались пойти колонной от профсоюза портовых рабочих на митинг, никто и представить не мог, во что это выльется.

Что они будут сидеть тут уже полтора месяца. Но ему объяснили – и он понял. Надо держаться, стоять до конца. Они уже продавили этих взяточников, добились отмены слушаний по выплатам ветеранам. Значит, могут добиться и всего остального.

«А она не понимает».

Кейнамарр отпил ещё глоток. Было немного обидно. Ведь он не бросил её и дом на произвол судьбы. Точно знал, что и от профсоюза и ещё откуда-то им приходит помощь.