Рождественские тайны

Приятные воспоминания, навеянные беседкой на городской площади, мигом улетучились. Если бы Джейсону вздумалось заняться благотворительностью, он бы сам выбрал место, а не следовал указаниям деда.

– Когда снова пойдешь в кафе «Бетти», захвати печенье!

Джейсон заложил руки за голову и откинулся на кресле.

– Тебе нельзя печенье.

– Завтра будет в самый раз! – крикнул Маршалл из кабинета.

Утренний наплыв посетителей закончился в половине десятого. Я торопилась подготовить столики к обеденному нашествию: заново наполнила сахарницы и салфетницы, поставила баночки с кетчупом и горчицей.

Заметив женщину у окна, я вернулась к станции официанта.

– Она не заказывает завтрак, – пояснила Карен. – Всегда берет вчерашнюю выпечку и чашку кофе. Она как будто не в себе. Почти не разговаривает и не оставляет чаевых.

Я взяла меню и воду со льдом и направилась к посетительнице. Поставив перед ней стакан, я ее узнала: та женщина, которой я советовала устроиться на работу в «Паттерсон».

Я поздоровалась, однако та даже не взглянула на меня. Не накрашена, на тонких руках просвечивают синие вены, а острые лопатки выпирают, будто она голодает.

– Вас взяли в «Паттерсон»?

Женщина растерянно подняла взгляд.

– Я говорила, что им нужна официантка.

Кажется, она меня узнала.

– Я была там и говорила с какой-то женщиной, но не заполнила заявление. Я раньше не работала официанткой, у меня все равно не получится.

– Бросьте, если я справилась, то у вас тем более получится! Кстати, меня зовут Кристин.

Она не назвала своего имени, и я снова обратила внимание на то, какие у нее длинные и худые руки. Несмотря на прохладный день, женщина была в футболке.

– Вы пришли без куртки? – спросила я.

Она кивнула.

– Вы, наверное, замерзли. У меня дети такие же: пулей вылетают на улицу, а я потом за ними гоняюсь, чтобы заставить одеться.

Я положила перед ней меню, но женщина его отодвинула.

– Вчерашнюю выпечку и чашку кофе, – попросила она.

Я забрала меню.

– Какую именно вы…

Она перебила:

– Без разницы.

Вместе с кофе я принесла ей кусок шоколадно-орехового пирога, так как он выглядел самым свежим, и вернулась к уборке и подготовке столиков в своей секции. Как женщина ушла, я даже не заметила. На столике лежали два доллара.

– Не оставила чаевых, – заметила я и положила деньги в кассу.

– Я же говорила, – ответила Карен.

В половине четвертого я закрыла последний заказ.