Тридцать девять с небольшим. Книга первая

Так как Рабр и мистер Пиу были утомлены непривычным подъёмом в гору, было решено рано утром следующего дня выдвинуться к точке Зеро, как мы помним из прошлых глав, названной так для конспирации.

Оставшееся время до ужина наши путешественники провели за чисткой одежды и беседой на тему как раньше всё было лучше – коровы толще, молоко сытнее и так далее.

Коротая время в беседах, не заметили, как подкрался вечер. Поужинав земляничным пирогом и пахнущим травами молоком горных коз, путники расположились на ночлег.

Мистер Пиу, то и дело лениво зевая, рассказывал о чём-то несомненно важном, а в это время, тихонько присев на краешек кровати с доброй улыбкой, бог сна Дрём поправлял одеяло, накинутое на Рабра.

Озеро в утренней дымке, скрывающей противоположный берег, навевало покой; почти беззвучно плескалась рыба, оставляя ленивые круги на воде. Природа, как труженик, отпахавший неделю на работе, и в своё заслуженное воскресенье уже вроде как проснулся, но лежит, не открывая глаз, чтоб не спугнуть негу и долгожданную тишину.

Рабр, развалившись в кресле, наблюдал за сонно текущим над озером утром, думая обо всем и ни о чем одновременно.

– Хорошие виды, не правда ли?! – знакомый голос вывел из медитации.

Рабр вздрогнул от неожиданности и повернулся. Говоривший сидел в двух шагах от него в таком же плетёном кресле, небрежно закинув нога на ногу, в пыльных ботфортах с широкими голенищами, свободной белой рубахе, небрежно заправленной в широкий пояс, на котором висела шпага с рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

Шляпа с широкими полями наполовину прикрывала лицо, но Рабру было достаточно услышать знакомый с детства голос, чтобы с радостью узнать человека, сидящего рядом.

– Пейзаж просто чудо, – ответил Рабр.

– Где мы? – спросил он у деда.

– Тут важнее когда, а не где, – ответил тот.

Лягушки, как будто желая заполнить возникшую паузу, запели свои серенады. Именно запели, мой музыкально образованный читатель; сколько любви и страсти в этих песнях, и, если сравнивать серенады лягушек с теми звуками, которые в муках извлекают из себя многие современные певцы, я голосую за лягушек!

– Однажды, когда я жил в мире, – продолжил дедушка, – в котором давно не верят в чудо, и оно, потоптавшись в прихожей ушло.

Где всё подчинено определённым законам бытия, где железных коней кормят соком, текущим из земли, где люди живут в домах со множеством ярусов, похожих на муравейники.